Чтение онлайн

Помнится, мы базировались на живописном берегу [195] Волги, когда услышали радостную весть о присвоении нашему полку звания гвардейского. Так же, как сейчас, на огромном поле аэродрома мы стояли в парадном строю. Наш командир - подполковник Трехин получал из рук члена Военного совета авиации дальнего действия генерала Г. Гурьянова гвардейское Знамя. Приняв Знамя и поцеловав его, командир вышел с ним и перед строем преклонил колено. Мы тоже встали на колено. Потом Трехин, чеканя каждое слово, стал произносить слова гвардейской клятвы. И все мы дружно, как один человек, повторяли слова клятвы. И командир, и мы думали в то время об одном - о нашей грядущей победе, мы непоколебимо верили в окончательный разгром фашизма. Мы были уверены, что в конце войны непременно побываем в логове гитлеровцев - в Берлине. Да, мы клялись в этом и сдержали свою клятву. Гордо пронесли наши летчики гвардейское Знамя от Волги до Шпрее дорогой немеркнущей славы, сквозь пламя пожарищ, через многие самые, казалось бы, непреодолимые линии укреплений врага.

И вот перед гвардейским Знаменем стоят прославленные ветераны полка Щелкунов и Трехин, Иванов и Уромов, Федоров и Штанько, Иконников и Касаткин, Леонтьев и Кротов. Сюда, на освобожденную от фашистов землю, принесли они свою ненависть воинов - жгучую, как расплавленная сталь. Каждый из них может рассказать о многом из пережитого на трудной военной дороге от Сталинграда до Берлина.

…Гвардии капитан Иконников родом из Свердловска. На Урале окончил аэроклуб, летную школу. Он был молодым летчиком, когда началась война. В воздух, навстречу наступающему врагу, Икоников и его боевые друзья уходили с рассвета. Летчику хорошо помнится один из полетов на бомбометание скопления танков в районе города Вильнюс. Эскадрилья за эскадрильей выходили на танки, летчики сбрасывали по ним фугасные и зажигательные бомбы. Экипаж Иконникова как-то изловчился и сбросил серию фугасок и зажигалок в гущу танков. Прямым попаданием бомб он поджег сразу два танка, которые, словно факелы, стали ярко гореть. Другие экипажи тоже подбили и зажгли несколько танков. Не успели бомбардировщики отойти от места удара, как на них набросились вражеские истребители. Завязался жаркий воздушный бой, в котором стрелок-радист и штурман [196] экипажа Иконникова сбили один «мессер». За действиями молодого летчика в полете наблюдал заместитель командира эскадрильи капитан Голубенков. После посадки он подозвал к себе Иконникова и дружески ему сказал:

–  Так держать, лейтенант!

И Володя Иконников с честью и достоинством выполнял наставление бывалого летчика. Каждый его полет - образец бесстрашия и мужества. Однажды после бомбометания переправы у города Даугавпилс на его самолет неожиданно напали два «мессершмитта». Иконников не растерялся. Используя редкую кучевую облачность, он время от времени скрывался в ней. Но вражеские летчики неотступно преследовали краснозвездный самолет, близко подходили к нему, В какой-то момент стрелок-радист экипажа меткой пулеметной очередью поджег один истребитель. Но второй стервятник, заметив, что впереди по курсу полета бомбардировщика облачность обрывается, как коршун, набросился на машину и стал клевать ее. Вскоре воздушный корабль загорелся. Иконников, имитируя падение, резко повел самолет к земле. Потом лейтенант хладнокровно вывел объятый пламенем самолет в горизонтальный полет и приказал экипажу покинуть его, используя парашюты. Сам он выбросился последним.

Иконников около месяца пробирался в свою часть. Он участвовал вместе с попавшими в окружение нашими мелкими подразделениями в боях с врагом. Возвратившись в полк, он вскоре снова стал летать на задания. Летчик мог бы рассказать многое из своей богатой фронтовой биографии. Достаточно заметить, что его экипаж сбросил на головы врага более 400 тонн бомб. В одном налете на морской порт Иконников со своим боевым штурманом - капитаном Шевченко прямым попаданием бомб уничтожили склад торпед, в другом - на вражеском аэродроме - несколько закопанных в землю цистерн с горючим. Коммунист Иконников пришел к этому последнему полету на Берлин окрепшим и возмужавшим, наполненным жгучей ненавистью к фашистским захватчикам, сыновней любовью к своей матери-Родине. На груди капитана Иконникова - Золотая Звезда Героя, наивысшая оценка его боевым подвигам.

…В одном ряду с Иконниковым стоит Владимир Уромов. Войну он начал лейтенантом - заканчивал ее гвардии майором, командиром лучшей авиационной эскадрильи. [197] В начале войны, когда Уромов еще не был опытным летчиком, он начал быстро познавать приемы боевых схваток с врагом. Но не все шло так гладко, как бы хотелось. В одном из первых полетов после бомбометания переправы через реку Березину разгорелся воздушный бой. В этом бою Уромов чуть не погиб. Это было тяжелым уроком. Молодой летчик стал понимать, что успех не приходит сразу. Ему стало виднее, что путь к боевому совершенству лежит через упорную учебу. И если на него в тот полет свинцовой тяжестью нахлынула нестерпимая горечь обиды за неудачу, то в следующий раз его лицо озарилось нескрываемой радостью одержанной победы. И гвардии майор, веря в свои силы, неизменно шел вперед, через все преграды, казавшиеся порой непреодолимыми. Его воля закалялась, становилась прочной, несгибаемой.

Теперь, когда самое тяжелое осталось далеко позади, Уромов мог бы вспомнить, как он и другие экипажи его эскадрильи с яростным ожесточением громили противника, совершая иной раз в ночь по два вылета. Они успевали везде. Их бомбардировщики настигали противника в Орше, Минске, Курске, Житомире, Варшаве, Гданьске, Хельсинки и Будапеште.

Однажды был получен приказ: немедленно накрыть бомбами железнодорожную станцию. Погода отвратительная, но удар нужно нанести срочно, пока враг не рассредоточил скопившиеся на станции эшелоны с войсками, боевой техникой и боеприпасами. На выполнение задания поднялись несколько опытных экипажей.

Бомбардировщики подходят к цели. Как назло, облачность еще более сгустилась, пошел снег. Видимости никакой. Вернуться? Это значит - не выполнить боевую задачу. Больше получаса колесили летчики по воздушным ухабам около станции. Снижались, снижались и наконец дошли до бреющего полета.

Уромов не выдержал и кричит своему штурману, капитану Колчину:

–  Славка, где же твоя цель?

–  На карте вижу, а на земле нет.

–  Эх, никудышный ты штурманяга!

–  Ну, это еще посмотрим. Доверни вправо пять.

И снова самолет несется низко над землей, в гуще снега. Вскоре выскочили на полотно железной дороги, [198] а дальше по нему, можно сказать, ощупью добрались до станции. Немцы никак не ожидали в такую погоду визита бомбардировщиков. На станции горели сигнальные огни, хорошо были видны на белом фоне расчищенные пути и на них эшелоны с паровозами, от которых шел серый дым.

Бомболюки открыты. Колчин сигналит огнями, он просит немного довернуть. Уромов точно делает доворот и затем выводит самолет на боевой курс. Штурман уже ловит в окуляр черную полоску эшелонов. Потом он резко нажимает на боевую кнопку бомбосбрасывателя. Фугаски и зажигалки летят вниз. Корабль выходит из прямолинейного полета и, делая разворот, уходит прочь от станции.

–  Вот это дело!
– весело кричит летчик.
– Так их, мерзавцев!

Эшелон ярко горит. Несколько бомб угодило прямо в вагоны. От пожара ярче осветились станция и пристанционные строения. Это отличный ориентир для идущих сзади остальных бомбардировщиков.

Штурман вновь сигналит и на полном серьезе спрашивает:

–  Как работа, командир?

–  Беру свои слова обратно. Ты, Славка, прекрасный штурман.

В другой раз были получены разведданные о том, что в город Рославль прибыл крупный эшелон с горючим. И это как раз в момент наступления наших войск. Необходимо немедленно сжечь эшелон! Но агентурная разведка передала новые сведения: эшелон с цистернами угнан со станции в северо-западном направлении. Вспомнили, что недалеко от города имеется ветка-тупик. Видимо, эшелон загнан в тупик. К вечеру нашу догадку подтвердила и агентурная разведка.

На задание отправились несколько экипажей, которых окрестили «охотниками». Уромов идет ведущим. Нелегкая задача - найти эшелон, скрытый от глаз воздушного наблюдателя. Но местность, ориентиры вокруг летчикам хорошо знакомы. На город и рославлевский железнодорожный узел до этого было сделано много налетов. Колчин довольно быстро нашел ветку, а на ветке - длинный состав цистерн. Но как трудно попасть бомбами в такую узкую цель! [199]

Капитан Колчин предупреждает:

–  Командир, прошу боевой курс держать градус в градус.

–  Я-то удержу. А ты сам смотри в оба - не промажь.

На самолете Уромова снаружи были подвешены три зажигательные, а внутри - десять светящих бомб. Еще на земле договорились: на первом заходе экипаж сбрасывает зажигалки, на втором - светящие бомбы. Экипажи, идущие сзади, начинают штурм цели после того, как она будет подожжена или освещена.

Экипаж Уромова вначале вышел на небольшое озеро, а оттуда прямо на цель. Командир ведет самолет как по нитке. Штурман внимательно следит за ориентирами на земле. Неожиданно заработала зенитка, включились прожекторы. Слева виден железнодорожный узел, справа впереди тянется одиночная нитка дороги - это путь в тупик. Проходит минута, другая - удача!-показался и сам эшелон. Колчин не обращает никакого внимания на огонь зениток. Он сросся с прицелом: энергично вращает рукоятки, чуть доворачивает корабль вправо. Вскоре зажигалки полетели вниз. Первая мимо, вторая тоже. Третья - прямо в цистерну. Вот она, награда за труд! С земли в воздух поднялся столб огня и дыма. Пламя быстро разгорается, видно, как вспыхивают и соседние цистерны. Получилось все очень удачно. Не надо второй раз заходить на цель и вешать «люстры», цель и без того прекрасно видна. Другие летчики полка заходили на эшелон без труда и добавляли огня в пылающий костер, зажженный экипажем Уромова.