Чтение онлайн

— Вы и ваш князь ошиблись, приняв нас за слабых. Вы прислали убийц — мы их пережили. На нас напали тёмные твари — мы их разгромили. И если следующей угрозой станут «инспекторы» или целая армия под княжескими знаменами… — я позволил угрозе повиснуть в воздухе, — То мы встретим и их. И мы выстоим. Потому что за этими стенами — не рабы и не вассалы. Здесь — свободные люди, которые готовы умереть за свой дом. А такое войско, господин советник, самое грозное из всех, что видел этот мир.

Константин Немиров не отступил. Но его бархатный голос потерял свою гладкость, в нем зазвенела сталь.

— Вы объявляете войну князю? Это самоубийство!

— Нет, — я покачал головой. — Это ответ на его объявление войны мне. Я не хочу воевать с ним. У меня есть настоящий враг. Но если князь настаивает… он узнает, что такое настоящая война. Не на картах в уютном кабинете, а здесь, в грязи и крови. Передайте ему это.

Советник замер на мгновение, его мозг лихорадочно просчитывал варианты. Он понял, что запугать меня не удалось. Что его козыри биты. Осталось только лицемерное благородство.

— Я передам, — холодно произнес он. — Уверен, князь будет… разочарован вашим неблагоразумием. Желаю вам удачи против вашего «настоящего врага». Похоже, она вам понадобится.

Он повернулся, чтобы уйти, его плащ резко взметнулся.

— И, господин советник, — остановил я его. — Когда будете проезжать мимо стены, передайте капитану Немирову, что его брат заезжал. Думаю, ему будет интересно узнать.

Константин обернулся, и в его глазах впервые вспыхнул настоящий, ничем не прикрытый гнев. Ненависть между братьями была очевидна и, возможно, была даже сильнее, чем его ненависть ко мне.

—Не сомневаюсь, — прошипел он и вышел, громко хлопнув дверью.

Я остался стоять посреди зала, слушая, как за окном рычал двигатель его автомобиля, удаляясь прочь.

Война с князем стала на шаг ближе. Но у меня не было выбора. Любое проявление слабости стало бы приговором.

Из-за занавески, служившей дверью в импровизированную лазаретную, вышел бледный, но твердо стоящий на ногах капитан Немиров. Он опирался на палаш, и его лицо было мрачным.

—Это был он, — не спросил, а констатировал он. — Мой милый братец. Я слышал все.

— Он предлагал «покровительство» в обмен на капитуляцию, — сказал я. — Я отказал.

— Так он и не надеялся на иное, — капитан хрипло рассмеялся. — Он приехал посмотреть на вас. Оценить. Убедиться, что вы не сломлены. Константин всегда предпочитает знать своего врага в лицо. Теперь он вас запомнил.

— И я его, — ответил я. — И я понял одну важную вещь.

— Какую? — спросил Немиров.

— Что князь Велеславский нас боится. Иначе он не прислал бы своего лучшего интригана. Он пытается уничтожить нас, потому что мы стали для него непредсказуемой переменной. Силой, которую он не может контролировать.

Я подошел к карте, лежавшей на столе, и ткнул пальцем в наше поселение. — А раз он боится — значит, у нас есть шанс. Значит, мы на правильном пути. Усилить стену. Увеличить запасы. Обучать каждого. И готовиться. Ко всему.

Капитан молча кивнул. В его глазах читалось то же самое — усталость от бесконечной борьбы, но и решимость идти до конца.

Солнце поднялось выше, разгоняя утренний туман и высвечивая всю суровую правду прошедшей ночи. Черные пятна гари, застывшие лужи смолы, щедро усыпанная металлическим ломом земля перед стеной. И титаническая работа, кипевшая теперь с удвоенной силой.

Приказ насчет костров и звона был подхвачен мгновенно. Уже через час на еще не достроенных участках стены запылали первые костры, бросив вызов бледному утреннему солнцу. Со стороны это выглядело как сумасшедший карнавал: десятки людей с факелами бегали вдоль валов, подбрасывая хворост в жаровни, сколоченные на скорую руку из старых бочек.

А звук… Звук был оглушительным. Медные тазы, котлы, обручи от старых бочек — во все это били что есть мочи сменяющиеся дежурные. Возникал не мелодичный звон, а оглушительный, диссонирующий грохот, раздирающий уши. Но именно этого мы и добивались. Этот какофонийный шум резал слух, но он же был музыкой нашего сопротивления.

Я обошел периметр, проверяя готовность. Петр, с синяками под глазами, но с горящим взглядом, уже руководил установкой первого примитивного желоба для кипятка — длинной расщепленной надвое и выдолбленной бревенчатой трубы, укрепленной на козлах.

— К вечеру сделаем еще три! — крикнул он мне, перекрывая грохот медной утвари. — И насчет колокола… нашли старую церковную маковку, медную, побитую, но целую! Если расплавить, с добавлением нашего лома… через пару дней сможем отлить что-то стоящее!

Я одобрительно хлопал его по плечу и двигался дальше. Воздух звенел не только от ударов по металлу, но и от сконцентрированной ярости людей, направленной в работу. Страх переплавлялся в гнев, а гнев — в действие.

В центре поселения, у сложенного из дикого камня обелиска, хоронили погибших. Немиров, с перевязанной головой, отдавал последние воинские почести простым мужикам, вставшим в строй. Лицо его было каменным. Я видел, как сжимаются его кулаки, но голос, зачитывающий имена, был твердым и четким. Он был профессионалом. И свою боль он обращал в холодную решимость.

Я подошел, когда церемония подошла к концу. Люди расходились, кто — к стене, кто — к раненым, с опущенными головами, но с горящими глазами.

— Капитан, — позвал я его. Он обернулся,отдавая честь. — Ваше сиятельство. Похороны окончены. Семьям роздано продовольствие, как вы и приказывали.

— Хорошо. Теперь другой приказ. Собери лучших стрелков. Не тех, кто метко стреляет в тире. А тех, кто хладнокровен. Кто может часами ждать и сделать один единственный, но точный выстрел.

Немиров нахмурился:

—Снайперов? Для чего? Против этих тварей…

— Не только против них, — прервал я его. — Советник твоего брата уехал, но он оставил здесь глаза и уши. Уверен, кто-то наблюдает за нами из леса. Найди их. И убедись, что они больше ничего никому не расскажут.

Понимание мелькнуло в его глазах, а затем — ледяная готовность.

— Слушаюсь. Будет исполнено! — он развернулся и зашагал прочь, его фигура сразу приобрела цепкую, хищную осанку охотника.

Я остался один у свежих могил. Пять холмов. Пять имен. Цена нашей минуты передышки. Но этой минуты хватило, чтобы переломить ход битвы. Хватило, чтобы люди поверили.