Дальнобойщики
Шрифт:
Тяжелый удар обрушился на спину. Меня невежливо за ноги выдергивают с лежанки из машины. Пытаюсь нащупать пистолет и чувствую его под рубашкой нет. Прихожу в себя на асфальте. Перед глазами здоровенные мужики, а вот и Сережа, он сидит опершись на колесо. Кровь стекает с виска струйками на подбородок.
– Кит, бери их к себе, шкуру спущу если что-нибудь произойдет.
Два типа подхватывают меня и ловко скручивают руки.
– Пошли.
– Эй, Вано, их машину отвези к нам на подворье,- слышится нам в спины.
Добродушно загрохотал двигатель и "Мерседес-Бенц" прошел своим длинным боком мимо нас. Мужики заталкивают нас по "Волгам" и мы по темным улицам Минска несемся черт знает куда.
– До чего же вы грязные ребята,- невидимый голос с акцентом раздался из темного угла.
Вскоре в яркое пятно абажура вошел худощавый южанин с черными густыми усами.
– Садитесь, господа. Мои мальчики ни как не могут приобрести такт при встрече с о старыми знакомыми. Надо обязательно кого-то испачкать, потрогать...
– Разве мы знакомы?- удивился я.
– А как же. На трассе только серьезные потасовки между моими и вами.
Неужели это Садаров, мелькнула мысль.
– Что же, господа, раз вы у меня в гостях, то поговорим серьезно о наших делах.
Где наркотик?- тон южанина стал жестче.
– Вы о чем? Не путаете ли вы нас с кем-нибудь?
– Вот именно тебя, нет. Посмотри на эти картинки.
На стол упало несколько фотографий. Фотографировали где-то сверху, но так, что было схвачено два лица: Малькова и Борис Григорьевича. Моим был только затылок. Мы увлечены разговором, сидя в кабинке ресторана "Орел".
– Узнаешь?
– Несовсем.
– Так где наркотик?
– Простите, а что в ресторанах обязательно говорят о таких вещах? Не забывайте я шофер.
– Шофер, но непростой шофер. Простого шофера к шефу бы в ресторан не пригласили.
– Меня шеф пытался помирить с главным инженером.
– Ха... Ха... Ну и мастер заливать. Вы что, не сошлись с ним в способе транспортировке сырья.
– Нет. Я украл у него жену.
Наступила пауза
– Врешь. Все равно, тебя бы убрали и все, а тут вдруг пошли в ресторан. Раз не убрали, значит нужен.
– Альмар, разреши, я ему врежу,- раздался голос из темноты.
– Еще успеешь. Последний раз спрашиваю. Где наркотик?
– Я знаю,- раздался голос Сережи.
Мне показалось я ослышался. Сережка, и вдруг раскололся...
– Он запрессован в посуду.
– Не может быть. Сырье не прессуется.
– Проверьте, расколите пару мишек.
– Хм... А ну ребята позвоните на подворье, пусть сюда привезут пару мишек.
Значит, прав Максим Петрович, Сережка на кого-то работал. Я ж ему не говорил подробности.
– Вот черт, до чего они додумались. То-то ни одна охрана, ни одна таможня не могли раскрыть секрет, кому бы пришла мысль в голову о прессовке сырья. Но до чего же Дмитрий, голова.
– На подворье никто не отвечает,- раздался голос.
– Не может быть. Звоните еще.
Тревога змеей вползла в комнату. Прошло минут пять.
– Подворье молчит.
– Все, срочно собираемся. Уходим.
Дом заходил ходуном. Двери вылетели и десяток людей в защитной форме заполнили квартиру.
Последним вошел гражданский в черном пальто.
– Здравствуй, Садаров. Уберите от сюда всю лишнюю мразь.
Из комнаты стали выволакивать сообщников Садарова.
– Полковник Федоров, вот так встреча.
– Последний раз повидаться с тобой приехал.
– Почему последний, что вы замышляете. Я требую защитника, буду говорить в его присутствии.
– Пустое, Садаров. У нас еще от прошлого осталось много хороших мест для таких людей как ты. Ты теперь никто.
– Как никто?
– Да так. Теперь ты для всех исчез. Берите его. А вам ребята,обратился он к нам,- нужно ехать дальше. Операция еще не кончилась.
– А где машина?
– Сейчас ее подгонят на старое место. Вас подвезут туда тоже.
Нас подвезли к стоянке, куда одновременно въезжал "Мерседес". Пломбы были на месте, все на месте, только осталось несколько растертых пятен на сиденьях в кабине. Дождавшись утра, мы тронулись в путь.
И тут нас прорвало, мы стали раскрываться друг другу.
– Так кто ты по званию?- спросил я Сережку.
– Капитан.
– Так это твой последний рейс?
– Приказано тебя довести до конца. А там посмотрим.
– Кто приказал, кому я так нужен?
Сергей пожал плечами.
– У тебя очень много защитников и потом, тебе сказали, операция не закончена. Ты очутишься в Гамбурге, начнешь новую жизнь, а операция будет продолжаться. Много очень много еще неясного в этом деле.
– А как же вы проморгали сторонников Садарова в "Орле"? Фотографии были сняты откуда-то сверху.
– Мы не проморгали, мы им сами намекнули, что будет важная встреча. Нам надо было Садарова взять, он стал бешеным. Десятки убитых людей на его совести. Нас бы ждала такая же участь.
– А теперь его куда?
– Он исчезнет, как тысячи людей когда-то исчезали без суда и следствия, он исчезнет тоже. Правосудию его оставлять нельзя. Он купит всех и опять пойдет резня.
– Зачем же ты раскрыл секрет транспортировки наркотика при других бандитах, которые присутствовали в этой комнате? Они ведь все расскажут другим.
– Этот рейс должен быть последним. Мальков должен узнать о том, что я раскололся и срочно перекрыть этот канал.
– А с тобой, что будет с тобой? Они же могут расправиться.
– С погонами не очень-то расправишься. Я возвращаюсь в строй.
– Малькова посадят?
– Нет. Улик нет.
– А разговор, вы же его записали?
– Этот разговор к делу не пришьешь. И потом, если бы ты знал, с каким трудом мы его записали. Его охрана прозвонила все углы. Нам пришлось датчик загнать в пробку старого вина. Официант принес вино открыл его, а пробку оставил под тарелкой, только так и удалось все прослушать. Только из этого разговора, я узнал секрет наркотика, а до этого, сделав семь рейсов, так и не подошел к разгадке. А вот ты смог это сделать.