Чтение онлайн

Первое, что мне хочется сказать, это излишний эротизм. Я всё прекрасно понимаю, молодость, весна, жажда жизни, жажда любви… Но для публикации в советском издательстве это не годится. Знаете, что стало с ребятами, что голыми бегали по Ленинграду?

– Это те, что «Долой стыд»? – Нет, не слышал. Как-то они резко исчезли, а я-то полгода в поле. Вы же сам геолог, знаете, как в поле с информацией.

– «Долой стыд» это анекдот, – его один журналист придумал, а всем так понравилось, что ушло, как говорится, в массы. Но отдельные несознательные граждане всё-таки бегали, да-с. Я про общую тенденцию, закручивания гаек в стране. Поэтому вам будет легче напечататься, если вы уберёте откровенные фрагменты. Детали физиологии тоже ни к чему. Это мы с вами люди науки спокойно можем рассуждать на любые самые спорные темы, а издатели народ с одной стороны крайне пошлый, а с другой, страшно зажатый в тисках обывательской морали. Ханжи!

К тому же, коммунизм – тема сама по себе очень скользкая, вдруг какому-то чиновнику покажется, что вы как-то не так описываете коммунистическое общество? Не думали на эту тему? Эх! Молоды вы ещё, легкомысленны.

Профессор начал задумчиво расхаживать по столовой в ожидании чая.

***

От Свитальских уходил начинающий писатель в расстроенных чувствах. «Прав он, прав, – говорил сам себе Иван. – За двумя зайцами погонишься, ничего не поймаешь».

Прикинув всё услышанное, он решил сосредоточился на двух самых важных для себя темах: – палеонтология и женщины. Последние сами висли на нём. И первой среди череды поклонниц оказалась дочка профессора. Описание быта команды «Тёмного Пламени» так вдохновили девочку, что та решила, что готова проводить самые рискованные эксперименты в области межполовых отношений. Тем более что у неё «под рукой» оказался такой прекрасный образец, как Ваня Ефремов.

Узами брака поначалу они обременять себя не собирались, как и большинство их товарищей по университету. На увлечения друг друга на стороне смотрели с пониманием, и всё так бы и шло в русле доброй дружбы, но однажды Николай Игнатьевич и Ольга Иосифовна, на свою беду, вернулись из Мартышкино15 с раньше положенного. Вид застигнутых врасплох полуголых парочек, вызвал в родителей резкий всплеск возмущения. Профессор поставил вопрос ребром, и через неделю научная общественность Геологического музея поздравляла Ивана и Ксению с созданием новой ячейки социалистического общества.

Постоянные экспедиции и длительные командировки никогда и никому не помогали укрепить семейные узы. Пример родителей у Аси постоянно стоял перед глазами, но она надеялась, что подобно маме сможет пережить длительные отлучки мужа. Надеждам не суждено было сбыться. Горячий темперамент девушки, унаследованный от папы, требовал внимания, восхищения и поклонения. Это сильно напрягало Ивана, и он всё дольше задерживался в лаборатории и экспедициях. Через год молодые скоропостижно развелись. Иван дал зарок, не жениться пока не достигнет научной известности.

4. ПОСЛЕ БАЛА

31 декабря 1935 года. Москва. Палеонтологический институт на Большой Калужской улице, 16. Иван Ефремов и Елена Конжукова

– Леночка, позвольте предложить вам бокал вина, – Лабунецкий, пьяно улыбаясь, ухватил Леночку Конжукову за рукав костюма. – Давайте выпьем! За Новый год!

Невысокая, стройная, с большими глазами и чувственными губами, Конжукова всегда привлекала внимание мужчин.

– Вам, Дмитрий Вячеславович, уже хватит, – Елена пытается высвободить руку из мужских рук. – Вы пьяны. Лучше сыграйте нам ещё что-нибудь.

– Точно! А потом вы выпьете со мной на брудершафт, и прекратим уже это выканье.

Лабунецкий сел к стоящему на эстраде пианино. Помотал головой, отгоняя хмель, и пробежался пальцами по клавишам.

Ты уходишь, чтобы не вернуться,

Но ещё раз ты себя проверь.

Лучше всё забыть и улыбнуться,

Чем уйти, захлопнув счастью дверь…

Играл он действительно очень хорошо. Профессиональный музыкант всё-таки. Но вот третий куплет, по пьяному делу, забыл. Рассердился, вскочил и хлопнул крышкой так, чтозадребезжали молоточки внутри инструмента. Лабунецкий недовольно тряхнул гривой волнистых ухоженных волос и спрыгнул с эстрады.

Увидев рядом с Леночкой мощную фигуру Ивана Ефремова, Лабунецкий срочно переключился на другую жертву. Благо в палеозоологическом институте хватало молодых сотрудниц.

– Ванечка! Какое счастье, что ты сегодня в Ленинграде! – Елена не скрывала радости по случаю избавления от навязчивого ловеласа. – Этот Лабунецкий пристал как банный лист, никак не могла его прогнать.

– Леночка, а да-давай ты научишь меня танцевать, – неожиданно для себя, заикаясь, попросил Иван.

У обоих год выдался удачным. Оба стали кандидатами геологических наук, и оба по совокупности трудов. При этом у Ивана не было диплома о высшем образовании.

Наутро первого дня нового 1936 года они завтракали в одной постели. С этого началась дружба, перешедшая в большое чувство.

Иван был настолько увлечён Леночкой, что тогда же и поделился с возлюбленной своими видениями. Показал заветную папочку с уже изрядно потёртыми листами, рассказал, что видения иногда посещают его и сейчас. Причём они бывают настолько живыми и яркими, что трудноотличимы от реальных воспоминаний.

– Вань, тебе надо переписать твою повесть, – с любопытством перебирая страницы, заметила Леночка. – У них уже такой вид, что стыдно кому-то показывать.

– Тебе, правда, неприятно? – испугался Ефремов. – Милая, у меня совершенно нет времени, чтобы переписывать, и нет денег, чтобы кого-то об этом попросить. В институте жалование, сама знаешь какое, а работы у меня – вагон и маленькая тележка…

– Дорогой, ты не будешь против, если я напечатаю?