Чтение онлайн

Я не застала своих бабушек и дедушек при жизни, на момент моего рождения все они уже ушли в мир иной. Так что, я никогда не ходила к бабушкам на чай, и у меня не было нелепых свитеров с оленями, связанных бабушками на Рождество. Не было у меня и дедушек, рассказывающих сказки на ночь о дальних странствиях. Конечно, всё это для меня делали родители, но всё равно, я сильно тосковала по бабушкам и дедушкам, хотя и не знала их при жизни. Каждый раз, когда родители или Макс делились своими воспоминаниями о них, я жадно вслушивалась, стараясь не пропустить ни словечка. У меня была одна мечта, соткать огромный гобелен, на котором было бы изображено родовое древо, с обеих линий, материнской и отцовской. Эти гобелены стали бы нашей семейной реликвией и передавались бы из поколения в поколения нашими потомками.

Тогда, через много-много лет, когда нас всех уже не станет, наши потомки смогли бы узнать свои корни, ведь знать своих предков – очень важно. Без прошлого нет настоящего, а без настоящего нет будущего. Потому что, только зная своё прошлое, можно счастливо жить настоящим, зная свои корни, так мы познаём своё место в мире, и только живя настоящим, можно построить светлое будущее.

Когда мои бабушки и дедушки были живы, меня ещё не было на этом свете. Они не узнали меня, не почувствовали, как сильно я их люблю. Поэтому мне оставалось только чтить их память и совершать Далюэрону из года в год. Это был мой единственный способ общения с предками. Во время обряда, я чувствовала духовное единение с ними и близость, которую не могла ощутить в обычные дни. Это может прозвучать грубо и даже кощунственно, но когда проводила обряд поклонения – это было то же самое, что сходить на чай к бабушкам тысячу раз, получить тысячу свитеров на Рождество и услышать миллион историй от дедушек. Вот чем был для меня этот обряд. Во время обряда тоска по утраченному уходила, потому что мои предки были со мной. А ещё именно в этот день, всего на несколько часов, я переставала хромать. Во время обряда все мои увечья будто бы исчезали, и я была такой же, как все. Я чувствовала себя сильной, во мне просыпалась давно заснувшая надежда…

Как кто-то может отнять у меня это?

– Ты уверена, что поняла всё правильно?– спросила я, прекрасно понимая, что зря задаю этот вопрос. Стейша молча кивнула. Я встала с кровати. Размяла спину, мой ушибленный кобчик уже не болел.

– Пойдём!– сказала я, улыбнувшись,– я и так сидела дома целую неделю. Пора размять косточки! Звони Нэйту, настало время для проказ! – я почувствовала, как по лицу расплылась хитрая улыбочка, которая отразилась в глазах Стейши, как в зеркале и больше напомнила мне звериный оскал.

Настало время для шоу!

Грешник вышел на тропу!

– Сколько сейчас времени? – шёпотом спросила я, плетясь позади высоченного Стива, для моих ста пятидесяти семи сантиметров роста, его сто восемьдесят были как высоченная сосна для только что проросшего расточка. Короче, недостижимой высотой. Впереди всей нашей процессии, стараясь не шуметь, шла Стейша. За ней вереницей неуклюжих тел, как утята за мамой-уткой, шли мы трое, неизменные члены нашей команды. На улице сейчас темнело раньше обычного, такой расклад был нам только на руку. Дело мы затеяли недоброе, такое, которое нужно совершать только под надёжным покровом темноты. Орудия преступления тоже были при нас. Стейша сегодня была осветителем, она подсвечивала нам путь фонариком, чтобы, кто-нибудь из нас, горе преступников, не запорол всё дело, из-за того, что ноги завязались узлом. Следующий сразу за кузиной, Нэйт был ответственным за то, чтобы я вознеслась на непостижимую высоту, он нёс тросы и снаряжение альпиниста, которое я логично и просто называю "упряжь". Стив стал бы самым главным подозреваемым, в случае провала операции, он нёс в рюкзаке, собственно, само орудие преступления – баллончики с краской. Дело было в том, что я замыслила вендетту, страшную, но справедливую месть. И мстить я собралась не просто кому-то, а директору нашей горячо любимой школы, Миссис Тэуд. Миссис Жаба, как называли её все без исключения, в том числе и учителя, разумеется, не в лицо, имела гаденькую привычку оскорблять и терроризировать слабых. Она не гнушалась ничем, давила на самое больное и любила использовать слабости других в своих целях.

Конечно же, в комитете, которому подвластны власть имущие, директора школ и преподаватели, все считали Жабу просто образцовым педагогом и профессионалом всея директоров. Ну, естественно, она, небось, не брызгала в них своей желчью.

– Сейчас половина десятого,– запоздало ответил мне Нэйт, он пыхтел от усталости, и, вероятно, его руки уже затекли от тяжести его ноши.

– Потерпи, осталось ещё чуть-чуть,– прошипела я в тишине,– мы почти уже на месте.

Мы, и в самом деле, были почти на месте, оставалось только повернуть за поворот и мы окажемся у стен территории школы. Оттуда рукой подать до прекрасной белой как холст, стены здания. Обычно, на ней висят транспаранты и таблоиды, но так как, шла всего лишь вторая неделя учебного года, стена пока была девственно белой. Я собиралась это исправить.

– Ровно в десять, Хести отключит все камеры наблюдения, в том числе, наружные, пусть все думают, что произошёл сбой, в нашем захолустье – не редкость. Засекай время, Нэйт. Мы начнём, как только, так сразу, нельзя терять ни секунды,– прошептала я.

Мы сидели тихо, как в засаде. Когда Нэйт дал отмашку, я так ловко перелезла через забор, что сама от себя была в шоке. Ещё одна вещь, о которой, нужно знать, чтобы понять все мои поступки и действия: я адреналиновый маньяк, я зависима от этого чувства, когда энергия переполняет тело, когда, кажется, что ты можешь невозможное.

В тот момент, когда я получила сигнал к действию, я забыла обо всём. Предвкушение накрыло меня с головой, я не замечала больше никаких помех. Было только моё стремление и цель, которая с каждой секундой становилась всё ближе. Это окрылило меня, дало чувство эйфории.

Я как будто под наркотой

Могу представить, я выглядела именно такой, потому что, в следующую секунду Стив спросил меня:

– У тебя ещё осталось?

– Что? – растерянно спросила я, только что, заметив, что ребята уже перебрались на территорию школы, и ждут совещания на тему дальнейших действий. Стив всё ещё смотрел на меня с высоты своего роста, с немым вопросом на лице.

– Успокойся,– махнул рукой Нэйт,– разве не видишь, что у неё не от "колёс" башню сорвало? Она просто безумная,– Нэйт поцокал на меня и покачал головой.

– Не, а что?!– возмутилась я, делая вид, что замечание Нэйта меня оскорбило. Те, кто плохо нас знает, могут подумать, что я и Нэйт постоянно собачимся друг с другом, но, на самом деле, это наша обычная манера общения. Хотя признаюсь, когда мы были помладше и учились в начальной школе, я терпеть не могла Нэйта и его грязные, пошлые шуточки, тогда я считала его говнюком. Я и сейчас считаю его говнюком, но, великолепным говнюком, нашим говнюком, без которого жизнь тусклое дерьмо.

Стейша, всё это время, молча наблюдавшая за нами, как всегда привела всех в чувства.

– Каковы дальнейшие действия? Время не резиновое, я прямо-таки слышу, как тикают стрелки, – в её словах было зерно здравого смысла, которое подействовало на меня как ушат холодной воды, я снова обрела часть хладнокровия, которое было у меня несколько часов назад, когда в голове созрел этот план мести. Для меня это было делом чести, я терпеть не могу, когда трогают моих ребят. Обиднее всего было то, что человека оскорбили ни за что! Просто потому, что оскорбляя других, люди самоутверждались и чувствовали себя не таким уж дерьмом. Но как по мне, их даже это не спасёт.

Дело в том, что Миссис Жаба, как-то совершила такую неосторожность, что посмела сделать замечание Стиву, по поводу его причёски. О, она не просто сделала замечание, она потребовала в грубой форме, чтобы он подстригся.

"Обрежь свои дурацкие кудряшки!"– сказала она – "они меня бесят!"

Да, наш директор, то ещё хамло! У неё, как бы это сказать по точнее, двойные стандарты! От учеников и преподавательского состава до всех работников школы, от них она требует учтивости и грамотной речи, тогда, как сама изливает словесные помои направо и налево.

Не знаю, возможно, я бы спустила свой гнев на тормоза, если бы это случилось единожды. Но, нет, Жаба не успокаивалась и не переставала донимать Стива, раз, за разом находя новые причины, чтобы придраться. Эта необъятная женщина сама подписалась на то, что я собиралась сделать.

Что посеешь, то и пожнёшь.

В конце концов, Стив всё-таки подстриг свои волосы, что взбесило меня ещё больше. Но, скажу честно, стрижка ничуть не испортила его внешность, теперь он стал похож на Честера Беннингтона 5 , и это было жесть как классно, такое чувство, будто знаком с рок-звездой лично.