Дама Пик (Роман)
Шрифт:
– Ну ладно, с хорошими новостями разобрались. Теперь вернемся к Знахарю. Короче, завтра…
Затворов остановил его жестом:
– Погоди, Пал Иваныч, это еще не все.
– Что еще?
– нахмурился Дядя Паша.
– Послезавтра - день города. Трехсотлетие это, чтоб ему… В мэрии решили, что устроить благотворительный концерт для зэков - самое то, что нужно. Я не знаю, чем они там думают, но принято решение устроить концерт во дворе. Под открытым небом, так сказать.
– Они там что - вовсе охренели?
– Дядя Паша удивленно поднял брови.
– Может быть, может быть, - согласился Затворов, - но, сам понимаешь, тут я ничего не могу поделать.
– Да уж… Гуманисты, мать их за ногу!
– Дядя Паша с досадой покрутил головой, - но тут уж, действительно, ничего не поделаешь.
– Вот и я говорю. На концерте этом будут всякие там звезды… - Хозяин снова взял бумажку, - вот - рок-группа «Пилорама»…
– А, знаю, - вмешался Саша Сухумский, - нормальная группа. Они воровские песни исполняют. Про зону там, про колючку, потом про березки опять же… Нормальные песни, пробивают.
– Ага. Хорошо, - Хозяин снова заглянул в бумажку, - потом еще группа «Дуст», Алекс Апфельберг и Миша Бояринов.
– А эти, как их… «Тату» не приедут?
– поинтересовался Сухумский.
– Нет, не приедут. А на что они тебе?
– Ну-у… Такие девки! Да тут все мои гаврики обдрочились бы прямо на концерте!
– Обойдетесь.
– Да уж обойдемся, что поделаешь.
– Ну вот и хорошо. И еще - на концерте этом будет новый мэр города - Алевтина Гордиенко. Так что сами понимаете, до того, как это все кончится - ни о какой мокрухе у меня в «Крестах» и речи быть не может.
Это было сказано твердо и веско.
Возражений не было, потому что все понимали: какими бы специальными ни были отношения собравшихся в кабинете начальника тюрьмы, хозяин здесь он. И, хоть он здесь и Хозяин, тюрьма все же не частная лавочка, и считаться с тем, что она часть огромной и мощной системы со своими законами и правилами, приходилось.
– Ну что же, - подытожил Дядя Паша, - значитца, так тому и быть. Сразу же после праздничка, после концерта этого, Саша Сухумский со своими людьми берет Знахаря и выжимает из него всю информацию. А потом… Ну, в общем, Тимофеич сам знает, как сделать лучше. Хватит, попрыгал Знахарек - и достаточно.
Затворов согласно кивнул и налил всем водки.
– За упокой его души, - сказал он, - и за его щедрость к бывшим товарищам.
Выпили не чокаясь.
Знахарь был приговорен, но ничего не знал об этом. В этот момент он спал на своей койке, и ему снилась темноволосая девушка, которая сидела на берегу лесного ручья, опустив пальцы в его прозрачные воды, и ласково улыбалась, закрыв глаза. У изголовья Знахаря неподвижно стоял молодой парень и равнодушно смотрел в заполнявший камеру полумрак. На его запястье были вытутаированы две молнии, сильно напоминавшие эмблему СС.
– А теперь, - и Затворов с многозначительной ухмылкой оглядел гостей, - перейдем к культурной части нашей сегодняшней программы.
Он нажал на кнопку, закрепленную под дубовой столешницей, дверь открылась и на пороге показался молодой прапорщик с наглыми глазами вороватого холуя.
– Давай, - кивнул ему Затворов, и прапорщик исчез.
– А чего - давай?
– поинтересовался Саша Сухумский, зацепив на вилку кусок буженины.
– Сейчас увидишь, - самодовольно усмехнулся Затворов, - не спеши.
Дядя Паша догадался, куда отправился хозяйский холуй, но промолчал и, разлив водку по стопарям, сказал:
– Ну что, за успех нашего дела?
– За успех - это можно, - ответил Затворов и взял стопку.
– Ну давайте, - поддержал тост Саша Сухумский.
Водка была выпита, и Затворов, хрустя огурцом, невнятно спросил:
– Слышь, Пал Иваныч, а что ты там про других авторитетов говорил? Которые вроде бы тоже к деньгам Знахаря грабки тянут?
– Говорил, точно, - подтвердил Дядя Паша, - и первый из них…
Он сделал паузу и оценивающе окинул взглядом собеседников, как бы решая, стоит ли открывать им такие серьезные вещи.
Те молчали, выжидающе глядя на него, и Дядя Паша закончил фразу:
– И первый из них - Стилет.
Затворов, который прекрасно знал Стилета, имел с ним дела и долю в стилетовских маклях, удивленно поднял брови, но промолчал.
Он прекрасно понимал, что если имя человека произносится в таком разговоре и в таком смысле, то жить ему осталось недолго.
И, как бы подтверждая его мысли, Дядя Паша сказал:
– Как-то нехорошо получается - вроде человека похоронили, а он живой ходит. Неправильно это. Так что, - и он тяжело взглянул на Сашу Сухумского, - после Знахаря - Стилет.
Сашу это вполне устраивало, потому что таким образом он избавлялся от необходимости отстегивать Стилету бабки за молчание о пирожках, да и вообще… Саша побаивался Стилета, и если Дядя Паша уберет его, то Саше станет легче дышать. Неизвестно, правда, каково будет дышать под Дядей Пашей, а именно такая перспектива и вырисовывалась, но про пирожковые он не знал, а это уже было значительным плюсом.
– Как скажешь, Дядя Паша, - почтительно произнес Саша Сухумский, - мы тебя уважаем и мнение твое ценим. А он точно хочет этих денег?
– А ты коронацию вспомни, и сходняк тот, на котором мы Знахарю условия объявили. Вспомни, как Стилет на Знахаря смотрел. Да у него в каждом глазу по жабе сидело! А в голове калькулятор щелкал так, что по всей комнате слышно было. Что, скажешь, не заметил?
– Ну, вообще, конечно, заметил, - важно кивнул Саша.
На самом деле тогда, в «Балтийском дворе», он был слишком озабочен мыслями о пирожковом бизнесе, чтобы замечать такие нюансы, но сейчас нужно было продемонстрировать понимание и солидарность.
– Да-а-а… - добавил он, многозначительно кивая, - я тогда еще подумал: что-то он свое крутит… Точно!
И Саша Сухумский закивал еще энергичнее, как бы вдруг найдя подтверждение своим тайным мыслям.
Дядя Паша, для которого лицедейство Саши было открытой книгой, бросил на него быстрый взгляд и сказал:
– Ну вот все и ясно. А у тебя, Тимофеич, возражений нет?
Тон, которым был задан этот вопрос, возражения исключал, поэтому Затворов так и ответил:
– А какие могут быть возражения? Мы хоть и одно дело делаем, но я все-таки не вор в законе, и поэтому в ваши дела не лезу. Не моя, так сказать, вотчина.