Чтение онлайн

Первым днем этого года была среда (17 марта).

В период между 11-м и 20-м днями месяца мухаррама эмир и исфахсаллар Асад аль-Дин Ширкух достиг пригородов Дамаска в качестве посланника от Нур аль-Дина, правителя Алеппо. Он стал лагерем у Аль-Касаба в Мардже с войском, насчитывавшим примерно тысячу человек. Такие его действия вызвали неприязнь и враждебность по отношению к нему. Муджир аль-Дин не вышел ему навстречу и отказался общаться с ним. В силу обстоятельств, произошел обмен посланиями, который не привел ни к достижению согласия, ни к какой-либо удовлетворительной договоренности.

Цены на продукты росли из-за отсутствия поставок зерна, и Нур аль-Дин прибыл со своим аскаром, чтобы присоединиться к Ширкуху, в воскресенье, 3-й день месяца сафара (18 апреля). Он разбил свой лагерь у Уйун-аль-Фазарии недалеко от Думы, а на следующий день передвинулся и остановился на землях поместья, известного как Байт-аль-Абар [307] в Гуте. Он наступал на город с востока, и большой контингент войск и вооруженных ополченцев вышли им навстречу. Между ними происходили незначительные стычки, после чего обе стороны возвращались на свои места, однако Нур аль-Дин возобновлял атаки день за днем. В воскресенье, 10-й день месяца сафара (25 апреля), по предрасположению и повелению (Аллаха) и на благо князя Нур аль-Дина, народа Дамаска и всех людей, вместе взятых, Нур аль-Дин построил свои войска и, приготовившись к яростной атаке, пошел в наступление ранним утром. Аскар Дамаска, как обычно, вышел ему навстречу, и между ними завязалась битва. Тогда войска Нур аль-Дина атаковали с востока в нескольких местах, и силы Дамаска стали отступать перед ними, пока не оказались поблизости от стен Ворот Кайзана [308] и сыромятни к югу от города. Благодаря нерасторопности властей и предрасположенности судьбы на стене не оказалось ни души из числа воинов и горожан, помимо незначительной группы тюрок на одной из башен, чье сопротивление можно не учитывать. Один [309] из пеших воинов подошел к стене, на которой находилась женщина-еврейка, спустившая ему веревку. Он взобрался наверх и занял позицию на стене, неожиданно для всех, а за ним последовали другие. Тогда воины Нур аль-Дина водрузили на стене флаг и закричали Ya Mansur, [310] после чего войска и горожане прекратили всяческое сопротивление, учитывая симпатию, которую они питали к Нур аль-Дину, его справедливости и положительной репутации. Один их дровосеков поспешил с топором к Восточным воротам и сломал их засов. Ворота распахнулись, и аскар Нур аль-Дина без труда, решительно проник внутрь и поспешно проследовал по главным улицам. Ни один человек не препятствовал их продвижению. Ворота Томаса [311] тоже были открыты, и войска вошли в них. Затем в город вошел сам Нур аль-Дин и его приближенные офицеры на радость всех людей, войск и солдат, страдавших от голода, высоких цен на продовольствие и опасений попасть в осаду неверных франков.

Муджир аль-Дин, предчувствуя поражение, укрылся в цитадели вместе с приближенными офицерами. Ему было направлено послание с гарантиями безопасности жизни и собственности, после чего он вышел к Нур аль-Дину, который успокоил его, пообещал хорошее отношение, и сам вошел в цитадель в вышеупомянутое воскресенье. Он сразу же объявил об амнистии всех горожан и отдал приказ не грабить их дома. Несколько подлых человек из толпы поторопились отправиться на рынок Али и другие рынки, чтобы бесчинствовать и грабить там, но правитель и князь Нур аль-Дин поспешил успокоить население и снять его озабоченность. Муджир аль-Дин перенес все свои вещи из своей резиденции в цитадели, все богатства, деньги, оружие и мебель, несмотря на их количество, во дворец атабека, резиденцию его деда, где и оставался несколько дней. Затем Нур аль-Дин повелел ему переехать в Химс со всеми его домочадцами и приближенными, которые захотят остаться с ним. Нур аль-Дин заранее приготовил грамоту, отписав ему и его войску несколько районов Химса в качестве территориальной резиденции, и он отправился туда в соответствии с предопределением (Аллаха).

На следующий день были созваны знатные горожане из числа законников и торговцев, и адресованное им обращение вселило в них радость и удовлетворение.

Должное внимание было уделено тем мерам, которые будут содействовать процветанию города и реализации надежд населения, в результате чего Нур аль-Дину были принесены многочисленные благословения и благодарности, хвала Аллаху, который направил его деяния. За этим последовала отмена налогов на дынном рынке, на рынке овощей и на пользование каналами. Указ об этом был зачитан с кафедры после пятничной молитвы, и люди искренне радовались наступлению лучших времен, и мастеровые, землепашцы, женщины [312] и купцы открыто восхваляли Аллаха в своих молитвах, прося продлить жизнь князя и даровать победу его знаменам.

В последние дни месяца мухаррама (середина апреля) этого года пришло сообщение из Мардина о кончине его правителя эмира Хусам аль-Дина (Тимурташа), сына Иль-Гази бен Ортука (да будет милостив к нему Аллах) в 1-й день месяца мухаррама. Он не только занимал почетное положение среди туркмен, но и благодаря своему благоразумию пользовался уважением у религиозных деятелей и ученых и выделялся среди равных своим прекрасным характером.

В первый месяц джумаада (начался 14 июля) из Египта пришло сообщение о том, что значительное число франкских кораблей вышло с Сицилии и направилось к городу Тиннису в то время, когда его обитатели ничего не подозревали, напали на него, убивали, брали в плен, грабили и три дня спустя ушли со всеми трофеями, оставив это место опустошенным. Позже те, кто покинул эти места после несчастья, и те, кто спрятался и уцелел, вернулись обратно. Эти ужасные новости повергли всех в уныние.

Первым днем этого года был понедельник (7 марта). 24-го числа первого месяца раби (28 мая) условия мирного договора были согласованы между аль-Малик аль-Адил [313] Нур аль-Дином, правителем Дамаска, и королем франков сроком на один год, и конвенция оставалась в силе на этих условиях в течение обусловленного периода.

Несколькими днями позже Нур аль-Дин издал княжеский указ об аресте Даххака, правителя Баальбека. Он потребовал от него сдать город, и после согласия выполнить этот указ победоносный аскар отправился занять его. Город сдался во вторник, 7-й день второго месяца раби [314] (9 июня), и Нур аль-Дин поручил его управление и оборону офицеру, который принял капитуляцию.

В месяце шаабан (начался 30 сентября) из Египта пришла новость о том, что держатель вазирата, рыцарь ислама, Ибн Руззик, приняв власть, решил заключить с франками договор о мире и убедить их воздерживаться от недружественных деяний с помощью значительной денежной выплаты из казны и налоговых сборов с фьефов, принадлежащих командирам территориальных сил. Однако, когда по этому вопросу он стал советоваться с последними, те возмутились и с ужасом отвергли его предложение, а также решили сместить его и посадить на его место того человека, которому они доверяли. Они избрали командира, известного как эмир <…>, [315] славившегося своей доблестью, храбростью и умением управлять, и одобрили назначение одного морского офицера, славившегося своей энергией и знанием морских операций, командовать египетским флотом. Этот человек отобрал группу моряков, говоривших на языке франков, одел их в одежды врага и отправил в поход на нескольких судах, принадлежавших флоту. Сам же он вышел в море, чтобы исследовать различные места, укрытия и пути, которыми обычно пользовались корабли греков, чтобы собрать о них необходимую информацию. После этого он отправился в Тир, получив сведения о том, что там находится крупное греческое судно с большим количеством людей и огромными богатствами. Он напал на судно, захватил его, убил всех, кто находился на нем, и захватил его груз. Спустя три дня он сжег судно и снова вышел в море, где захватил несколько кораблей с паломниками-франками и, убив некоторых, захватил других в плен, ограбил, а затем вернулся в Египет с пленными и трофеями.

В упомянутом месяце из Алеппо пришло сообщение о распрях, вспыхнувших между сыновьями князя Масуда (сына Кылыч Арслана) после его смерти, сыновьями Куталмыша и сыновьями Кылыч Арслана, [316] а аль-Малик аль-Адил Нур аль-Дин, правитель Дамаска и Алеппо, старался помирить и успокоить их, предупредив, что их ссора послужит лишь укреплению их греческих и франкских врагов и подтолкнет их к нападению на мусульманские крепости. Он сделал для этого примирения все возможное как посредник, щедро одарил и умаслил их, после чего между ними воцарился мир.

В месяце рамазан (начался 9 октября) пришло сообщение о том, что аль-Малик аль-Адил Нур аль-Дин отправился со своим аскаром в земли, принадлежащие князю Кылыч Арслану, [317] сыну князя Масуда (бен Кылыч Арслан) бен Сулейман бен Куталмыша, князя Кунийи и окружающих территорий, и захватил там несколько замков и крепостей, капитулировавших под силой его оружия. Князь Кылыч Арслан и два его брата, Ду-л-Нун и Дулаб (?), воевали с сыновьями аль-Данишменда. Произошло так, что сыновьям князя Масуда была дарована божественная помощь в борьбе с сыновьями аль-Данишменда, и их силы одержали победу в битве у местечка, известного как Аксара, в месяце шаабан (начался 30 сентября) 550 года. Когда Кылыч Арслан вернулся и узнал о действиях аль-Малик аль-Адил Нур аль-Дина в его землях, он счел это неслыханным оскорблением, учитывая условия договора о мире, а также брачные связи между ними, и написал ему письмо в тоне порицания, укора и угроз. Нур аль-Дин ответил ему вежливыми извинениями и сладкими словами, и на этой основе их отношения оставались неизменными.

Первым днем этого года была пятница (24 февраля).

После прибытия паломников (из Мекки) в пятницу, 6-й день месяца сафара (30 марта), аль-Малик аль-Адил Нур аль-Дин отправился в Алеппо с частью своего аскара во вторник, 24-й день месяца сафара (17 апреля), после получения сообщения о грабежах и опустошении, совершенных франками в районах Алеппо. На пути его догнал посыльный, принесший благую новость о победе его аскара у Алеппо над франками, которые совершали набеги на прилегающие к Хариму территории, об убийстве и пленении многих из них. Курьер привез с собой значительное число голов франков, которые в ходе процессии были провезены по улицам Дамаска.

В канун четверга, 9-го дня месяца шаабана 551 года, что соответствует 27 сентября, во втором часу случилось мощное землетрясение. <…> Оно повторилось накануне среды, на 22-й день месяца шаабана (10 октября), и аналогичные толчки имели место до и после… Из Алеппо и Хамы сообщалось о многочисленных разрушениях и крушении одного из бастионов Афамии во время этих ужасных сотрясений земли. <…> Дальнейшие толчки также наблюдались в месяцы рамазан и шаввал, [318] и все их трудно перечислить. Всемогущий Аллах отвел от Дамаска и его окрестностей те последствия частых и настоятельных толчков, которых люди так боялись, проявив к ним сочувствие и сострадание (Его мы благодарим в наших молитвах), однако из Алеппо поступали сообщения о многочисленных толчках и разрушении некоторых жилищ. Что же касается [319] Шейзара, то там большое число домов обрушилось на их обитателей, большое число людей погибло, а жители Кафр-Таба ушли из города, опасаясь за свою жизнь. Аналогичные новости приходили из Хамы, а что произошло в других городах Сирии при таком проявлении божественных сил, неизвестно.