Чтение онлайн

И, стараясь затолкать как можно глубже чувство стыда за то, что я не была достаточно благодарной, я позвонила маме. Первым делом стоило успокоить её. Ну мало ли что там наговорил ей добрый доктор-травматолог? Я скажу ей, что всё не так. Эх, была бы она сейчас здесь, а не в командировке, примчалась бы за мной и накостыляла этому…

— Миланочка, детка, ты как?

С места в карьер. И так она делает всегда.

— Всё в порядке, мам, честно. Просто врач, — я вздохнула и скорчила рожу, — считает, что сегодня мне лучше остаться под наблюдением.

— Да, это просто чудо, что Дамир проходил рядом и помог тебе, когда ты поскользнулась и упала. С ногой правда всё хорошо?

Поскользнулась и упала? И не слова о том, что меня, э, как бы немножечко так сбила машина?

— Да, не переживай. Утром я уже буду дома. Отлежусь на праздниках и пойду на работу.

Черта с два я буду сидеть дома две недели. Может это джигиту деньги не нужны, а мне так очень. Не хочу и не буду сидеть на шее у мамы и брата.

— Я прилечу послезавтра, ранний рейс. Паша встретит…

Мама ещё что-то говорила, а я стояла и думала, кто из нас сбрендил больше? Я лично с трудом представляла, как этот подавляющий великан-Дамир под два метра ростом звонит моей маме. Интересно, она хоть представляет, сколько ему лет? Впрочем, увидеть её реакцию будет весьма забавно. Благо, мама свернула разговор, сказав, что ей пора. А вот моей неуёмной фантазии было где разгуляться.

Я вытащила свою куртку из сушилки, пихнула туда остальную одежду, представляя, как удивится хозяин квартиры, когда обнаружит, что меня нет в кресле. Что я ослушалась его высочайшего приказа. А что он хотел? Я не из тех, кто позволяет спокойно управлять собой. Но если честно, я ершилась и перечила ему скорее потому, что ужасно его боялась. Его и его как я уже сказала подавляющего характера. Густые насупленные брови и складочки на лбу, когда он строго смотрел на меня, прося сидеть спокойно, внушали страх. И ещё голос, такой глубокий и уверенный, но пробирающий до костей. Именно такой, что грохотал в прихожей.

— Все святые вместе взятые, я велел тебе оставаться… Милана! — я вздрогнула и с дуру перенесла вес тела на больную ногу. Звезды в полнолуние светили на небе не так ярко, как только что засверкали у меня перед глазами. Только бы не закричать. И устоять на месте. — Где ты есть?

— В… в ванной.

— Какого?.. — косматый и сердитый, источающий ярость джигит полностью занял собой дверной проём. Он был великаном, что способен раздавить меня и переломить, словно сухую травинку. — Клянусь, первое что я сделаю, отшлепаю тебя! Так, что ты несколько дней будешь помнить об этом! — ага, размечтался. — Что ты тут делаешь?

— Я, я хотела принять душ. Я всё понимаю, но, пожалуйста. Вся эта жижа, липкая, мне до сих пор кажется… и ещё запах лекарства. И голову бы помыть. Пожалуйста, — я, словно брошенный котёнок, заискивающе посмотрела на него, только что губу не выпятила. — А потом, потом сможете продолжить свои воспитательно-карательные меры в сочетании с лечебными процедурами.

Опустив голову и тяжело выдохнув, Дамир подошёл к шкафчику и открыв боковую дверцу, достал аптечку. Что-то там нашёл и направился ко мне.

— Волосы со лба убери, — а что ещё мне оставалось делать? Стоя, словно цапля, я пятернёй зачесала спутанную чёлку назад, соображая, что едва достаю этому великану до подбородка. — Вот, непромокаемый пластырь. Теперь можешь залезать.

И я была готова так сделать. Взялась за узел на поясе халата, но вовремя обернулась, — Дамир стоял на месте и смотрел на меня.

— И что ты медлишь?

— Я? А вы? Вы выйти не хотите? Или вы что, — догадка колючим холодком приподняла волосы на затылке, — собираетесь тут стоять и наблюдать за мной?

— Я собирался тебе помочь. Там вода, — он указал на высокий поддон душевой кабины, — скользко. Хочешь упасть в очередной раз? Только уже легким сотрясом и растяжением не отделаешься.

— Угу, — я кивала, поджав губы и борясь с искушением послать его матом и подальше. — А вы, стало быть, мне помощь и поддержку окажете. Может ещё и присоединитесь?

— В идеале это был бы вполне разумный вариант, — и снова его ухмылка бесила и сводила с ума. — И время бы сэкономили. Мне бы тоже не мешало душ принять.

— Да вы!.. Вы издеваетесь, да? Убирайтесь отсюда! Если мне понадобится ваша помощь, то…

— То я услышу грохот падающего тела, я понял.

Он ушёл. А я добрых пять минут пыталась справиться с гневом. И ещё с головной болью, что пульсировала под пластырем. Допрыгать несколько шагов, опираясь рукой обо все возможные поверхности до душевой кабинки было не так-то и легко. И перешагнуть высокий борт, пытаясь не свалиться и не снести всё вокруг. И вот за что мне это? Не понимая такой несправедливости, я разревелась прямо под струями тёплой воды. Я хотела домой, в свою постель, к любимым подушке и одеялу.

Закутавшись в полотенце, я пыталась в ограниченном пространстве ванной комнаты встать перед зеркалом над раковиной так, чтобы рассмотреть синяк на бедре. Но не выходило ничего. Или я такая мелкая, или зеркало висит слишком высоко. И обида снова застила глаза соленой влагой.

— Милана? — ритмичный стук в дверь и глубокий голос отвлекли от грустных мыслей. — Всё в порядке? Я могу войти?

Ну зачем ему входить? В его присутствии я и так ощущаю себя не совсем уютно, как будто он правда меня подавляет, а я пытаюсь защититься от этого любыми способами. И я не понимаю, почему так на него реагирую. Все время хочется сбежать или хотя бы очертить свою зону комфорта и не позволять заступать за эту линию. А тут… куда я денусь от него в ванной?

— Да, я, я сейчас.

Но дверь открылась. Дамир едва переступил порог и избегал прямо смотреть на меня.

— Вот, я думаю, тебе лучше переодеться в это. Мои шорты и майка.

— Спасибо, — но и я опасалась того, что пересекусь с зелёно-карим взглядом. — Так будет лучше, да. Я только… сейчас сушилка остановится…

— Я всё достану сам, не утруждай ногу.

— Но там мои… — я сдалась, — мне, итак, безумно неловко от того, что вы раздели меня и пихнули всё в стирку. Ну, ладно джинсы и свитер, но… трусы?

— Торжественно клянусь, — Дамир приложил ладонь к груди, но вот улыбку скрыть не пытался, — что не буду рассматривать пёстрых бабочек, что вышиты…

— Боже! — я вырвала у него из рук вещи. — Сегодняшний день войдёт в историю как день моего унижения.

— Прости. Не хотел тебя обидеть, но… Мне тоже надо принять душ. Выметайся.

Я так и сделала. С той быстротой, на которую была способна, едва наступая на мысок больной ноги. Мамочка, роди меня обратно. И избавь от встречи с этим… джигитом.