Чтение онлайн

— Да нет же, мне было их жаль! Но они же не какие-то чернорабочие. Образованные. Все они подписали контракт. Я видел бумаги, сам пробежался глазами… Разумеется, именно что про подобный результат было ни слова, но они поступали в полное распоряжение эльфа… «И другие» — так удобно! Что угодно можно подвести.

Невольный собеседник покосился на приставшего к нему сатира и отвернулся, желая остаться в одиночестве. Багхес этого не заметил и продолжил размышлять, мрачнея, всё явственнее ведя борьбу с самим собой и своими противоречиями:

— А вот Джастин согласия на подобное не давал… И Леди Руасил, тем более не желала лежать при смерти в своих покоях… При том, что они ему, в общем-то, родные… Я к тому, знаешь, на что мне это кажется похожим? — Багхес подошел к пегасу и похлопал его по шее. Тот наконец повернул к сатиру голову и вновь издал невнятный фыркающий звук. Расценив это, как почти вопрос, сатир закивал головой и начал отвечать.

— Вот есть, допустим, люди… Хотя, почему, допустим. Они же действительно есть. И им нужны ресурсы. Они вырубают леса, ломают целые горы, роют шахты, извлекая металл и самоцветы, осушают болота, охотятся… Это вполне понятно… Это нужно для их же жизни. Для комфортной жизни нужно ещё больше. Что не могут достать сами — отнимают у себе подобных.

А я подумал, природа — ведь их мать, если уж так разобраться… Любой ребенок много что берет у своих родителей. Да и они сами многое готовы дать просто так! Зачем же губить её нарочно? Но тут я, вероятно, слишком предвзят… Все-таки… — Багхес огляделся. По-прежнему, свидетелей их разговора не было. Успокоившись, он решил-таки чуть больше открыться и высказать, что его волнует.

— Эти записки… Столько общего! Когда я очнулся, у меня были лишь отголоски памяти на грани восприятия. Я помнил ласковую теплоту морей, зелень листвы, свет далёких звёзд и жар солнца. Чудесные звуки щебета птиц, стрекота насекомых… И музыку… Голоса… Смех… Ох, как же мне нравилось вспоминать смех! — сатир широко улыбнулся, устремив взгляд на солнце, не испытывая необходимости сощуриться.

— Разумеется, я именно названиями… Словами этого всего не помнил. Лишь ощущения. И желание чувствовать это все на самом деле. Не представляю, сколько я так болтался, предаваясь забытию. Но я осязал энергию, пронизывающую все насквозь! То подобие памяти, доступное мне в те моменты кричало, что энергию можно использовать. И мне казалось, что я даже когда знал, как! Но забыл! Предательски забыл, представляешь?! И я никак не мог, если так можно выразиться, собраться. Мысли и образы ускользали от меня. И в таком полузабытии я проболтался ещё долго… — пегас попытался отойти, но веревка не позволила этого сделать. Багхес же продолжал, не моргая смотреть на солнце, периодически шевеля ушами и продолжал говорить, не в силах остановиться. Лишь навострил слух, чтобы успеть вовремя сменить тему:

— Даже не берусь представиться, сколько. И какими мерами это считать. В общем, многое получалось, что говорится, интуитивно. Не буду вдаваться в подробности, но как же я радовался, когда появилась первая живая бактерия в воде на выбранном мной куске материи, появившегося неизвестно откуда! Быть может, сотканного из крупиц моей памяти… Сколько же я экспериментов проводил, пока не появились прочие виды! Опять же, не считал я, сколько это заняло времени. Эльфийские учёные называют это всё красивым словом «эволюция».

— Собственно, чего я жаждал, спросишь ты? — Багхес повернулся обратно к пегасу и поднял бровь. Но тот упорно его игнорировал.

— Того же, что сейчас — общения! Мне ужасно хотелось с кем-то поговорить… Память мне подкидывала разные образы, и я пытался их повторить. Ты знаешь о том, что дракайны и гидры — близкие родственники? А ещё одним из первых, не самых удачных экспериментов была огромная водная… Змея? Пьявка? Червь? С очень прочной кожей… Я так и не решил, к какому виду относится существо… В любом случае, его уже нет, как и некоторых других представителей флоры и фауны… Естественная отбраковка природой… Но не суть… В общем, дракайн мне показалось мало. Тем более, что звуки, которые они издавали, совсем не походили на то, что мне так мечталось услышать. Речь… Я, каюсь, забросил этот проект. Нет, они, конечно, тоже развивались и без моего участия — их разум не уступает человеческому почти ни в чём…. Но я отвлекся.

Сирены были уже гораздо более близкими тому, чего мне хотелось, но всё равно чего-то не хватало. Я все ещё желал общаться… Подумал, может дело в среде обитания? Так появились гарпии. Тут я, надо признать, совсем облажался. Видимо, поторопился. Но мне понравились создания с крыльями… Затем эксперименты привели меня и к рогатым тварям.

Да уж… Нескоро я добрался до человека… И как же было интересно за ними наблюдать! Какая же у них фантазия! Я даже растерялся, когда во всех уголках мира стали появляться религии. Мне так хотелось им угодить! Но вариантов было так много… Я как представил, что будет, если появятся все те божества, полубожки, прибожки, и прочие… Они же далеко не дружелюбны в массе своей. Как представил, как схлестнуться, как люди, за право обладать миром и душами… — воодушевленный своим рассказом Багхес вновь погрустнел и сел на траву, прислонившись к дереву.

— Ах да, души… Версий, куда душа уходит после смерти тоже было столько… Но души уходили и раньше. До того как люди начали строить версии с несколькими уровнями бытия. Я, признаться, мало интересовался посмертием. Меня слишком влекла жизнь. Решил оставить всё как есть — работало же… — сатир в задумчивости погладил себя по руке и так и остался в полуобнявшей себя позе. — Но мне все равно было мало. Наблюдать — это одно. А участвовать самому… Чувствовать… Ощущать…

Пегас развернулся и заглянул в глаза своему приставучему собеседнику, будто ожидая продолжения. В отличие от иных существ, этот сатир его не беспокоил. Воспринимался совершенно не враждебно и естественно, хоть крылатый конь и предпочел, чтобы тот молчал. Было в этом общении нечто странное даже для пегаса.

— Ты, мой крылатый друг, даже не представляешь, насколько мне понравилось быть в материальном воплощении! Стихии, конечно, и полностью энергетический уровень дают больше власти и возможностей, но разум при этом тоже будто бы распылен на мельчайшие частицы в пространстве… Трудно потом собраться… А материальное тело налагает природные ограничения. Но я приспособился. Переключаться между формами, правда, очень уж энергозатратно. Вначале мне требовался отдых для этого чуть ли не в столетия, но я натренировался! Иначе слишком долго приходилось перемещаться из одной точки мира в другую. А мне так хотелось везде успеть! — понимая, что странное существо от него хочет некого участия, пегас приблизился и ткнулся носом в плечо сатиру. Тот стал его благодарно поглаживать, любуясь оранжево-багровом закатом с облаками, отливающими по краю синевой, переходящей почти в лавандовый цвет, да косяком летящих вдалеке птиц, периодически скрывающимся за парящими фьордами.

— И все это время я пытался вспомнить… Знаешь, человеку, потерявшему память, советуют окружить себя привычными вещами. Но мне-то кто подскажет? В итоге решил, что, если мне так сильно хочется общения, вероятно, стоит к этому и стремится. А самыми контактными на тот момент существами опять же, были сатиры… Я не всегда выбирал облик сатира, нет! Пробовал и человека, и крылатую версию… Но в те времена, когда я никак не мог насытиться обществом, самыми жизнелюбивыми, любвеобильным и общительным видом были именно сатиры. Было даже несколько обидно, когда с приходом очередной религии, удовлетворяющей потребности человеческого общества эти существа стали ассоциироваться с чертями. Мда…

Сатир в глубокой задумчивости приоткрыл рот, прижав язык к небу и тихонько стал кивать головой, предаваясь не самым радужным воспоминаниям. Пегас ткнулся ему в щеку, выводя из оцепенения.

— А я даже и не разобрался сразу. То есть, я думал, что черти, это очередное человеческая прихоть, как крылатые кони раньше. Кстати, надо будет около Итернитаса проверить, получились ли кони рогатые — как раз дикий табун уже должен был принести жеребят, причем ещё весной… Со всем происходящим я всё никак не мог удосужиться их навестить… Так вот, я же всё-таки не совсем живой в обычном понимании. Во многом подстраиваюсь под поведение и реакции окружающих. У меня есть некоторые предпочтения, но… Всё же я не живой… И я не всегда бывал добр в этом смысле. Бывало, как заправский чёрт предлагал делать особо рьяным в своих желаниях людям всякие шалости. Интересно так… Люди же сами решали, как им поступать, а все равно потом валили на бесов. И в церковь, отмаливать… И вроде бы снова чистенькие… И бывало, сгоряча устраивал всякое. В общем, я тоже не идеален, — признался сатир, хлопнув себя по коленям, и начал вставать. Пегас, решив, что его участие больше не требуется, вновь попытался отойти хотя бы на пару шагов.