Чтение онлайн

Халида не стал утруждать себя ответом и повернулся, чтобы дать указания.

— Оставь ей еще несколько намеков, — сказал он. "И, возможно, в следующий раз что-нибудь такое, что заставит маленькую хранительницу задуматься. Заставь Винн задуматься, вернется ли прошлое … преследовать ее … о, беспокойный дух! Страхи Винн — это кандалы и на дампире тоже."

Сау'илахк прищурился и коротко кивнул.

Халида не нуждался в пище, пока находился рядом с шарами, но отчасти он завидовал жрецу, потому что его тело — тело Гассана — все еще нуждалось в пище.

"Найти обитателей пустыни гораздо труднее, чем можно себе представить, — сказал Сау'илахк. — И чем дальше мы идем на восток, тем меньше живых."

"Я верю в тебя, — сухо ответил Халида.

Сау'илахк усмехнулся и отвернулся.

Пойманный в ловушку своей плоти, Гассан иль'Шанк обнаружил, что его паника растет. Он принимал участие в каждом действии, в каждом слове Халиды, и все же он был бессилен. И он чувствовал, что с каждой ночью становится все слабее и слабее. Стало трудно вспоминать некоторые вещи слишком далеко в прошлом.

Так или иначе, он должен был предупредить Винн Хигеорт. Она была единственной, кто мог узнать что-то от него, а не от Халиды.

На борту "пустельги" Чейн принял решение на полпути к Сорано. Он готовился что-то попробовать и верил, что готов.

Малец и Красная Руда привыкли жить по его расписанию, спать целыми днями, хотя они всегда вставали раньше, чем он вставал в сумерках. Кроме того, они предпочитали проводить значительную часть времени на палубе, что давало Чейну возможность уединиться.

Он всегда носил с собой два рюкзака. В первом лежали его личные вещи, запасная одежда, а теперь еще и говорильная кожа для Мальца. Второй был старым, выцветшим и охраняемым сокровищем.

Эта сумка и большая часть ее содержимого когда-то принадлежали Вельстилу Массингу, другому вампиру, сводному брату Магьер и сыну вампира, бывшего когда-то бродячим дворянином. Кроме того, Вельстил был тайным практиком тауматургии, особенно алхимии. И его тонкое умение обращаться с ними обоими раздвинуло границы незначительных познаний Чейна в колдовстве.

Когда Вельстил умер, Чейн забрал его рюкзак. Множество предметов внутри него оказались бесценными в его собственных экспериментах. Кроме того, в пачке были тексты, украденные чейном из монастыря целителей на восточном континенте.

Самым важным для этой ночи было "семь листьев жизни".

Чейн был одержим одной страницей в этом томе, хотя его инструкции были архаичными и неясными. В ней описывалось приготовление редкого и мощного целебного отвара. Во время своего пребывания с Винн в спокойном Ситтском филиале Гильдии мудрецов он в частном порядке обсуждал как ингредиенты, так и процесс создания с Премином Хевис, главой ордена Метаологии филиала. Большинство ингредиентов были травами, которые легко достать, но два были ему неизвестны, пока Хевис не перевела и не объяснила их.

Мухгеан был грибом, выращенным гномами. Когда-то ходящие сквозь камень помогли ему добыть эти грибы, и они были безвредны.

Другой не оказался безвредным, по крайней мере для него.

Анамгия, "щит жизни", была белым цветком, найденным в полях за лесами Лхоинна. Позже он узнал, что то же самое росло в землях ан'Кроана на Дальнем континенте мира, где оно называлось Анасгия. Даже в сыром виде эти опаловые цветы обладали целебными свойствами. И гораздо больше при правильном сочетании с остальными шестью ингредиентами.

Когда он узнал эти цветы, впервые посетив земли Лхоинна с Винн, Тенью и Красной Рудой, он был ошеломлен. Ему не следовало собирать их вручную, а в прошлый раз он чуть не умер, едва коснувшись их блестящих лепестков.

Но теперь они были у него в руках, высушенные, завернутые и уложенные во второй мешок подальше от соприкосновения с кожей. Со временем он собрал и другие необходимые для Формулы вещи. Наконец — то у него было все, во всяком случае, он на это надеялся.

Прежде чем присоединиться к Винн и, надеюсь, Тени — и прежде чем кто — либо из них столкнется с древним врагом-он должен быть уверен, что спасет любого из них, если случится худшее. Его собственное тело было почти неразрушимо. А у Винн-нет, и даже у Тени есть свои пределы.

Однако инструкции по изготовлению зелья оказались намеренно расплывчатыми.

Этот эликсир был достаточно силен, чтобы его боялись в чужих руках, и он рассуждал почему. Тиран или мясник на поле боя мог быть почти неприкасаемым, обладая способностью быстро залечивать самые тяжелые раны. И из того, что предположил Чейн, этот эликсир мог бы также быть защитой от яда, яда, болезни … все, что заставляло живую плоть отказывать.

Он изучал страницу с переводом, сделанным им с Хевис, делая паузу на слове "кипятить", и уже не в первый раз.

Это предполагало наличие воды или жидкости; каждая смесь, о которой он когда-либо читал, относящаяся к неликвидам, использовала в качестве среды трижды очищенную воду. Он подозревал то же самое и здесь, хотя, как и многие вещи в области скрытого знания и практики, это не было явно упомянуто автором.

Чейн взял медную бутылку, но не стал вынимать пробку. Он осторожно повернул его, чувствуя, как расплескивается содержимое. Он приложил немало усилий, чтобы сделать как можно больше трижды очищенной воды.

С самого начала путешествия он ловил чистый дождь в чашу, которую при любой возможности подставлял к иллюминатору каюты, и хранил дождевую воду в стеклянном сосуде.

Когда у него было достаточно дождевой воды, он стерилизовал пустую медную бутылку древесным спиртом, выливая его, чтобы сэкономить, и выдувая лишние пары, а затем осторожно переворачивая бутылку над пламенем свечи.

Любое возгорание было потушено.

После этого он приготовил масляную горелку с несколькими приспособлениями для Анамгии. Он взял стеклянный сосуд, наполненный дождевой водой, и медный, который он стерилизовал. Наполнив медную бутылку дождевой водой, он заменил ее пробку керамической трубкой в форме локтя.

Он поставил стеклянную бутылку под другой конец локтя.

Пар поднимался в керамический локоть и капал в горлышко стеклянной бутылки. Это заняло некоторое время, и процесс пришлось повторить дважды. В конце концов у него осталось меньше трети исходной воды, теперь уже трижды очищенной. Он хранил его в стерилизованной медной бутылке.

В ту ночь, когда "Пустельга" пришвартовалась в Чатбуре, менее чем на полпути к Сорано, Чейн собрался с духом и попытался приготовить эликсир из семи листьев жизни. Он боялся провала, так как не было никакой возможности пополнить запасы двух самых важных ингредиентов, но он больше не мог откладывать эту попытку. Когда он, Красная Руда и Малец поднялись на палубу, он подождал, пока Малец побредет к баку.