Чтение онлайн

В тот же день капитан Павленко с полковником Тюховым и переводчиком - старшим лейтенантом Владимиром Гриценко прибыли в Карцаг со специальным поручением. Осмотрели трофеи, а затем направились к пленным. На одной из улиц возле походной кухни в пленном, одетом в солдатскую шинель, Петр узнал того самого подполковника со шрамом на лице, с которым вел переговоры о капитуляции. Подошел к нему ближе, поздоровался и не без иронии спросил:

–  Ну так кто из нас первым попал в плен?

Подполковник, как показалось, отвел взгляд в сторону, не проронив ни слова. Переодетого офицера препроводили в штаб нашей воинской части и допросили по всей форме. На допросе он показал, что является командиром мотопехотного полка 3-й дивизии 4-го танкового корпуса, наносившего контрудар из Сольнока на Карцаг. В результате контрудара город был немцами взят, поступил приказ оборонять восточную часть Карцага. Именно сюда утром 14 октября и прибыл капитан Павленко для вручения ультиматума о мирной сдаче в плен.

–  Так почему же вы сразу не приняли предложения о капитуляции?
– спросил переводчик.

–  Потому что не имел на это полномочий от командования дивизии.

–  А где оно тогда находилось?

–  Командир дивизии еще до окружения города советскими войсками уехал в штаб корпуса в Сольнок, а его заместитель был на своем командном пункте на западной окраине Карцага.

–  Почему на переговоры не явился сам заместитель командира дивизии? [128]

–  Старший начальник после моей встречи с советским офицером приказал мне немедленно доставить парламентера к нему на командный пункт.

–  Для какой цели? Для переговоров?

–  Да.
– Помолчав, пленный добавил: - Но скорее всего, для расстрела. Когда полковник посылал меня за парламентером, он приказал мне в случае чего расстрелять его на месте. С этим приказом я и прибыл вторично на место встречи.

–  Когда вы прибыли туда?

–  Через сорок минут после первой встречи. Но парламентера там уже не было.

–  Ну и что же дальше?

–  А дальше командир отделения автоматчиков был строго наказан за то, что отпустил живым советского парламентера.

На второй день обнаружили и доставили в штаб и самого немецкого полковника, Это был закоренелый нацист. На допросе вел себя нагло, цинично.

Внимательно слушая показания гитлеровца и рассматривая его злое лицо, с рыбьими глазами, острым длинным носом, тонкими губами и квадратным подбородком, Петр снова подумал: «Если бы я раньше встретился с этим фашистом, наверняка пришлось бы выдергивать чеку гранаты. Наверняка…»

А вскоре Павленко опять вызвали к представителю Ставки за получением нового боевого задания. Маршал Тимошенко приказал доставить на самолете По-2 срочное распоряжение сначала командующему 53-й армией генералу Манагарову в Орошхазу, а затем командиру 6-го гвардейского кавалерийского корпуса из конно-механизированной группы генерала Плиева под Дебрецен.

Во второй половине дня 14 октября, когда солнце стояло еще высоко над горизонтом, самолет, пилотируемый старшим лейтенантом Виктором Тимофеевым, доставил капитана в Орошхазу. Генерал Манагаров сразу принял его и, быстро прочитав привезенное письмо, на несколько минут углубился в карту, лежавшую на столе.

–  Доложите маршалу, - сказал командарм, - что все будет выполнено. С войсками генерала Плиева взаимодействие восстановим в ближайшее время. [129]

Слова генерала Манагарова Петр старался запомнить покрепче. Записей никаких он не делал, предстоял еще полет под Дебрецен над территорией, частично занятой войсками противника.

Самолет снова в воздухе. Экипаж взял курс на север, на хутор в двенадцати километрах к юго-западу от Дебрецена. Сутки назад там были наши кавалеристы и танкисты, об этом сообщили по радио. Но вот уже второй день прекратилась с ними связь, и кто сейчас находится в этом районе - неизвестно. Маршрут полета Павленко выбирал подальше от больших дорог и населенных пунктов. Летели в основном над бескрайними кукурузными полями. Сверху хорошо виднелись на перекрестках полевых дорог советские танки и кавалерийские разъезды. Показалось огромное зарево пожара. Приглядевшись, Петр увидел разгромленную колонну немецких машин, многие из которых уже догорали.

* * *

Справа по курсу шел бой. Огненные трассы пуль, летевшие над самой землей в ту и другую сторону, смешивались, образуя своеобразный фейерверк. Впереди горели населенные пункты: там тоже шли бои.

–  Мы находимся в заданном квадрате, - сообщил пилот.

–  Да, да, мы прилетели. Выбирай площадку и садись. Здесь должны быть наши войска, - ответил Павленко.

Самолет сделал небольшой круг. С земли экипажу махали кубанками казаки-кавалеристы, которых легко было распознать по черным буркам, накинутым на плечи. Летчик всматривался в кукурузное поле, во дворы отдельных домов: где лучше приземлиться? Полным-полно всадников. Кое-где стояли танки с красными звездами на башнях. Самолет пошел на посадку прямо на межу. Навстречу ему устремилось несколько всадников.

–  Привет, авиаторы!

–  Привет, казаки!

–  К кому и зачем прилетели?

–  У нас срочное дело к вашему командиру.

–  Придется поехать с нами в хутор, это рядом. Штаб 6-го кавалерийского корпуса располагался в домике на окраине хутора. В штабе находился командир [130] конно-механизированной группы генерал-лейтенант Исса Александрович Плиев, который лично возглавлял руководство боями в этом районе. Выслушав доклад капитана и прочитав доставленное боевое распоряжение представителя Ставки, Плиев на словах передал для маршала Тимошенко, что задача ясна и будет выполнена.

–  Что вы собираетесь делать?
– спросил генерал у Павленко.

–  Лететь обратно.

–  А засветло успеете добраться? Ведь скоро стемнеет!

–  Доберемся. Ничего не случится, - уверенно произнес Петр.

–  Смотрите, не попадите в беду.

Опасения генерала Плиева оказались не напрасными. На обратном пути попали в такой переплет, что чуть было не поплатились жизнью. Самолет взлетел, когда солнце уже скрывалось за горизонтом. Сумерки сгущались с каждой минутой. Темнота наступила внезапно. После часа полета все слилось в сплошную черноту.

–  Как будем садиться?
– спросил Павленко у Тимофеева.

–  Площадку обещали подсветить кострами и ракетами.

По всем расчетам, самолет уже находился в районе Пюшпекладаня. Экипаж делал круг за кругом, сигналил ракетами, но на земле не зажигали обещанных костров, не выпускали осветительных ракет. Что делать? Посадка в абсолютной темноте на неизвестной местности почти всегда кончалась для самолета и его экипажа катастрофой. Если лететь дальше - можно угодить к противнику. Значит, надо садиться здесь любой ценой.

–  Другого выхода у нас нет, надо будет садиться, - сказал Петр Виктору.

Тот понимающе кивнул:

–  Поищу подходящую площадку.

Самолет закружил над местностью. Офицеры до боли в глазах вглядываются в землю. Но густая мгла закрыла все. Тогда Тимофеев выстрелил из ракетницы. Свет ракеты выхватил из темноты небольшую ровную площадку, кое-где покрытую мелким кустарником.

–  Стреляй вверх вперед!
– закричал он и сунул капитану две ракетницы и несколько ракет.

Петр понял Тимофеева. В момент посадки нужно было осветить впередилежащую местность. Наконец самолет [131] коснулся земли, подпрыгнул, опустился на три точки и медленно покатил, цепляясь крыльями за невысокий кустарник. Последний толчок - и остановка.