Чтение онлайн

– Господин учитель, а космолёт может приземлиться как линтер? – спросил Алон.

– Нет, не может, космолёт очень большой и тяжёлый, и поэтому его собирают на орбите. Правда космолёт тоже иногда использует пульсирующий режим полёта, но только для перемещений внутри звёздной системы с одной орбиты на другую. На верхней палубе космолёта, под защитной оболочкой из монополиума, обычно помещается восемь линтеров. А каждый линтер имеет диаметр пятьдесят метров. Да, Ицхак, пожалуйста, спрашивай.

– Господин учитель, а почему линтеры и космолёты всегда имеют форму двух склеенных между собой тарелок?

– Хороший вопрос! В качестве источника энергии космолёта используется протон-протонная и протон-дейтонная реакции ядерного синтеза. Линтер тоже использует энергию ядерного синтеза, но только протон-дейтонную реакцию, как более мощную по выходу энергии. Кстати, рабочим телом для ионных двигателей является продукт протон-дейтонной реакции – плазма гелия три. Чтобы произошла реакция, протоны и дейтоны разгоняют на ускорителях заряженных частиц до строго определённой энергии и сталкивают встречные пучки. В качестве ускорителей пучков используются кольцевые синхротроны. Их форма и определяет форму корабля.

В класс вошёл школьный медик.

– Извините, господин Медад, но мне стало известно, что один из учеников ранен, и мне надо его осмотреть.

– Да, конечно, извините господин Эфер. Внеплановый урок по астрономии окончен. И вот ещё что, завтра у вас контрольные уроки по биологии и математике, раз уж вы вернулись раньше времени из похода, используем эти дни для проверки знаний. Всего самого доброго, ребята!

– Как ты себя чувствуешь, Алон? – спросил школьный медик.

– Как будто неплохо.

– Пойдём со мной, я проведу инструментальную диагностику. А кто же тебе так квалифицированно оказал первую помощь?

– Эстер бат Ашер, она вроде уже изучала медицину.

– Не только я, все помогали!

– Не скромничай, Эсти, – сказал медик. – У тебя, несомненно, есть способности к биологии и медицине.

Шиммон, Ноах и Ашеры вышли из школы и отправились на остановку городского вагона.

– Шимми, а ты знаешь, что Эстер может считывать из ментоса доверительные вероятности будущих событий? – сказал Ноах.

– То есть ты хочешь сказать, что она ясновидящая?

– Но, господин Ноах, я же вижу будущие события очень смутно, – сказала Эстер. – Вот во время похода я не увидела, что угроза будет от молнии, просто поняла, что что-то произойдёт.

– Абсолютно точных прогнозов не бывает! Не забывай, что это всего лишь вероятности, и они всё время меняются. Однако интуитивная индукция подсказала тебе, что понадобится арбалет, не так ли.

– Ой, и правда, Эсти, так ведь и было! – воскликнул Дани. – Ты гений ясновидения!

– Дани, перестань!

– Эсти, пожалуйста, возьми мою руку и подумай на тему: «Ноах и Наами», – попросил девочку Ноах.

Десять минут Эстер с закрытыми глазами прислушивалась к ментосу. Ноах, затаив дыхание, терпеливо ждал. Наконец Эстер сказала.

– Всё, что я видела – это было только хорошее. Но только этого, как будто, не могло быть. Наами мне показывала свою дочку, вашу дочку, господин учитель. Она благодарила меня, не знаю за что, и говорила, что она самая счастливая мама на свете. Вот такое было сообщение. Не знаю, правдиво ли оно?

– Оно правдиво на девяносто пять процентов – это доверительная вероятность. Наверное, какая-то новая технология, то чего сейчас нет, позволит ей иметь ребёнка, несмотря на неустойчивость к тёмному потоку. Дело в том, что мы решили заключить брак второго уровня. Наами оказалась именно той девушкой, которую я представлял своей женой. Она на сто процентов оправдывает своё имя, она меня тоже очень любит, и носит на шее, вместе с моим платиновым сердцем, волшебный золотой шекель. Но вот дочка… – это такая приятная неожиданность. Пожалуйста, не говорите никому об этом пророчестве, – обратился Ноах ко всем присутствующим. – Вообще-то я не должен был просить Эсти об этом… пожалуйста, не выдавайте меня.

– Не беспокойся, дружище, – сказал Шиммон. – Никто не узнает. Смотрите, вагон идёт.

Пока вагон спокойно катил по улицам Адмы на вокзал, Шиммон всё думал про себя: «Надо же Ноах, старый холостяк, и вдруг решился-таки жениться! А я, что же я, даже не подошёл к Аде с предложением! Всё, решено, сегодня же я ей скажу! Если «нет», так нет, буду ждать хоть вечность, а вдруг «да», тогда… тогда! Можно устраивать тайные романтические свидания по ночам… или пока дети в школе!» Волна любовной страсти захлестнула Шиммона, и он чуть не потерял сознание.

– Вокзал! – голос водителя из динамика привёл Шиммона в чувство.

Дети и Шиммон попрощались с Ноахом и отправились к своей автомотрисе.

– Сегодня моя очередь быть машинистом, – напомнил Дани.

– Никто и не спорит! – ответила Эстер.

Когда доехали до фермы, Шиммон сказал:

– Идите скорее к маме, она очень соскучилась, пока вы были в походе, а я зайду в лабораторию. Отнесу продукты и узнаю – как дела, скажите, буду через полчаса.

В лаборатории дела шли полным ходом. Догадка Шиммона о двоично-шестеричном характере протоколов обмена с мозгом хара полностью оправдалась. Удалось подобрать пароль для включения фазы активного сна, пока, к сожалению, это срабатывало только по естественному запросу мозга хара. Постепенно личность хара переписывалась на машинный носитель. Процесс шёл медленно, так как искусственно продлить сон хара было невозможно без усыпляющего набора фраз. Именно этот набор фраз или, как его называли профессионалы психотропщики, – дрём-код, и был тем ключом, который требовался для создания сонера под хара. Будущему оружию уже придумали название – хей-сонер, по первой букве слова «хара».

– Что новенького удалось узнать? – спросил коллег Шиммон, выгружая привезённые продукты в холодильник.

– Удалось расшифровать поток цифр и получить первые картинки со звуком, – сказал Шмуэль. – Можно уже приглашать лингвиста и как-то начать расшифровывать язык.

– Молодцы, ребята, завтра же найду кого-нибудь из академии. Мне кажется можно значительно ускорить изучение языка, если организовать нашему хара подставную информационную жизнь. Сделать ландшафт, похожий на западный континент, конечно необитаемый, и подсунуть ему информационного персонажа, с такой, например, легендой. Как будто этот подсадной хара был младенцем захвачен эллинами и знает только эллинский. Тогда наш хара попытается его научить родному языку, а заодно научит и нас.

– Это гениально! – заметил Калев. – Есть только одна загвоздка, – хара не должен просыпаться, иначе он поймёт, что эта жизнь, которую ему подсовывают – липа. А без дрём-кода сделать этого не получится.

– Да, коллега, но вы забываете, что не цифрой единой жива наука! Существует еще и химия! Достопочтенный господин Элияху! А что нам скажет фармацевтика? Можем ли мы нашего хара посадить на наркоз, не причиняя ему значительного вреда?

– Задание принято, достопочтенный господин координатор, – отозвался Элияху – Я думаю, мы справимся довольно легко, но дабы не сорвать представление, мне нужен месяц на эксперименты. А пока пусть программисты займутся разработкой ландшафта и персонажа.