Чтение онлайн

— Ты что? Глаза вылезли, не видишь? — Но, узнав Микулу, смягчился: — Тьфу! Никак замок не слушается, а ты с шутками…

Неожиданно послышалось:

— Беги на вече, мы посторожим. Больше ведра не выпьем. Замок не нужен.

Иванко оглянулся. Эти слова сказал одноглазый нищий. Он где-то оставил суму и держал в руках длинный суковатый посох. Худое, обнаженное по пояс тело его поражало выпирающими из-под сморщенной кожи ребрами. От солнца и ветра кожа огрубела, почернела, будто ее коптили на огне.

— А! Микола! — дружески улыбаясь, обратился Микула к одноглазому.

— Я! — живо откликнулся тот.

— Что ты высох так?

— В святые пробиваюсь. Кости есть, кожа есть, — он пощупал свои бока, грудь, — в пещеру класть можно, не протухну. В Киев пойду, там есть место в лавре.

Раздался хохот. Медовар плюнул и перекрестился.

— Тьфу! Богохульник! Я тебя к епископу… Вишь, какой святой нашелся!

Одноглазый не растерялся:

— К епископу? Так я же и хотел к нему идти. Тебя искал. Расскажу епископу, как ты крестом осеняешь себя, а мед в корчаги не доливаешь. Не к святому ли Петру понесешь ты украденное?

Медовар, словно иглу проглотил, умолк. И ключ его сразу же вошел в замок. Не глядя на одноглазого, медовар скрылся в толпе.

— Кто это? — шепотом спросил Иванко у Микулы.

— Миколай. Бродит по земле, бросает его судьба, как ветер листья. Закупом был, изгоем в монастырях, а потом прогнали. Работать не может, здоровья нет, а кормить даром в монастырях не хотят. Вот и бродит нищим, хлеба просит.

Медленно шли они через мост, еле двигались. Легче стало, когда вышли в детинец, но и там нельзя было пойти быстрее — впереди были головы и спины.

— Жарко, — намекнул Иванко на кольчугу.

— Ничего, зато не будет холодно.

— Не увижу ли я тут Якуна?

— Ищи иголку в сене!

Наконец добрались до площади, их словно волной сюда прибило.

— Глянь, вон видишь помост, там будут архиепископ и посадник, — толкнул Микула Иванку.

Иванко поднялся на цыпочки и над головами увидел высокий помост перед храмом Софии.

— А князь? — спросил Иванко.

— И князь, и Дмитрий там будут. Смотри, смотри, уже выходят!

Первым взошел на помост архиепископ в раззолоченных ризах, поодаль, в сторонке, остановился Мстислав, а потом, пропуская Дмитрия перед собой, появился посадник. Он подошел к архиепископу и начал что-то шептать ему.

— А там бояре, вон смотри, на паперти, — показывал Микула рукой, но Иванко не видел их, ибо паперть была за помостом.

Площадь гудела тысячами голосов.

— А нам будет слышно? — обеспокоился Иванко.

— Услышишь! — крикнул Микула.

Иванко теперь не отрывал глаз от помоста. Вдруг трижды ударили в колокол.

— Чтоб замолчали все, — пояснил Микула.

И верно, шум начал утихать.

Кирилл устроился лучше всех галичан. Он стоял на крыльце монастырского книгохранилища, а это было очень близко от помоста. Андриан помог ему в этом. Вчера шепнул своему гостю, что утром вече собирается.

— Хочешь все увидеть — ночуй у меня. Выйдем, когда все соберутся.

Мог ли перечить Кирилл? Да он с радостью поблагодарил Андриана, только вечером сбегал к своим и предупредил их, что ночевать будет у монаха Андриана.

С высокого крыльца хорошо видно всю площадь. Кирилл силится увидеть, где стоят галичане. Рассыпались они повсюду между новгородцами. Вон стоит Иванко с Микулой, а вон два дружинника, а там, слева, еще трое.

— А кто это напротив нас? — наклонился Кирилл к уху Андриана.

Андриан дернул его за руку и тихо ответил:

— Сейчас скажу, подожди… То купцы заморские… Не разговаривай громко, их биричи недалеко стоят, услышат.

У крыльца высокого каменного строения, вдоль стены, — широкий помост со скамьями. На них сидят безбородые напыщенные чужеземцы.

— Тот, который с самым большим посохом, — продолжал Андриан, — купец из Дании. Много денег имеет.

— Дания? — вопросительно посмотрел Кирилл.

— Есть такая страна на море, там, где солнце заходит.

— Как много их! — удивляется Кирилл.

— Много. Множество товаров к нам везут, но и от нас немало берут. Два двора занимают, немецким и готским те дворы называются. Пускай живут — хороший люди. Только тот, толстый, вельми лукавый — свейский купец.

— Который? — переспросил Кирилл.

— Тот, что возле высокого сидит. Хитрый, не любят его наши купцы.

Но Кирилл уже не слушал Андриана. Он наклонился вперед, едва не перескочил через перила.

— Свейский, говоришь?

— Свейский. Уже, почитай, больше года в Новгороде.

Кирилл качал головой и шепотом ругался.

— Ты чего? — всполошился Андриан. — Не заболел ли?

— Заболел? Отчего? — задумчиво ответил Кирилл. — Нет, не болен… Болен, болен, — торопливо добавил он, — болен от лютости… Ах ты, собака!

— Да что ты? Что ты? — испуганно потянул его в сени Андриан.

— Не тяни! — Кирилл оттолкнул старика от себя. — Смотри и запомни. Я тебе могу доверить тайну. Тот свейский купец — не свейский купец.

— Кирилл! Тише!

— А я же только тебе говорю. То не купец, а латинский поп. Зверь! Людомира замучил!

Сбиваясь, Кирилл поспешно рассказал Андриану о том, что происходило в яме, о том, как истязали Людомира. Окровавленный Людомир тогда уже ничего не видел, он не заметил, как насильно втолкнули в яму четверых галичан, схваченных на улице. Среди них был и Кирилл. «Смотрите! Расскажите своим галичанам, всем то же будет!» — неистово орал тогда Бенедикт, а монах подпрыгивал возле него.

Андриан побледнел и прошептал на ухо Кириллу:

— И этот… купец — он? Верно ли признал?

— Он! Узнал. Я его не раз в Галиче видел. Что теперь делать?

— Боюсь, — сжал Андриан руку Кирилла. — Поразмыслить надобно… Боюсь… Не поверят… Нет, поверят, а что с ним учинят? Ничего. Скажешь — тебя уберут, в яму бросят, рот заткнут. С этими купцами не будут ссориться.

— Уберут, — задумчиво промолвил Кирилл. — А что поделаешь?

— Молчи… Ты молод. Я сам… А то бояре вельми злые. Кто тебе или мне поверит? Я сам поймаю его на слове, пойду к купцам… Нет, к посаднику… Я ему покажу, как русских людей убивать! А ты не встревай, а то и домой не попадешь.