Чтение онлайн

Сэри не предприняла никаких действий, чтобы проинформировать его об обратном: она притворилась, что глубоко спит, при этом её глаза были закрыты до щелей. То, что он провёл с ней день, уже отвлекло так много его времени. Она не имела права требовать б'oльшего, прерывая его.

Но... что он делал?

Затем он подошёл к старому резному столу, открыл ящик и, похоже, принялся разглядывать что-то внутри. Сэри услышала крошечное металлическое звяканье изнутри. Уилбур принял выражение разочарованного беспокойства, после чего остановился, затем осторожно повернулся и на цыпочках направился к тщательно продуманной кабинке для купания. Он взял лампу с собой и поставил её с другой стороны устройства, а затем очень медленно вытащил то, что он ранее называл «занавеской для купания». Сэри тронула его скромность, но ещё больше - его осторожность, чтобы не разбудить её. Теперь за ним (пока он стоял там) светился скудный свет, прикрытый занавеской; такое расположение позволяло ей рассматривать его только как силуэт.

Затем Сэри внимательно наблюдала, как силуэт начал раздеваться.

Она прекрасно знала, что - если не считать несоответствия его пениса - анатомия Уилбура сильно отличалась от анатомии других мужчин. К примеру, ту громоздкость - часто колеблющуюся громоздкость, - которую она заметила под его рубашкой, не говоря уже о единственном, похожем на шланг внешнем виде какого-то явно органического объекта, который он прятал за штаниной. В разгар их полового акта на крытом мосту Сэри даже подумала, что, возможно, она заметила появление этого объекта, когда Уилбур спустил свои брюки - впечатление, которое она получила, было похоже на подпружиненную разноцветную змею, которая бродила независимо от тела, когда она поддалась его оральной помощи и проникновению в гениталии. И всё же её оргазмы были настолько сильными и абсолютными, что ей, честно говоря, было всё равно, что это был за причудливый придаток. Другими словами, признание было очевидным: Уилбур физически отличался от типичных мужчин, и эта атипичность (никакая причина не могла её объяснить) не имела для неё значения. Её беспокоил только Уилбур и то, насколько важно, чтобы он понимал, с какой тщательностью она заботилась о нём. Как раз в этот момент, её взгляд был поглощён его силуэтом, и она размышляла:

«Уилбур мог быть чёртовым ДЕМОНОМ, но я не возражала бы. Нет, я бы не любила его меньше...»

Она без труда увидела, что Уилбур снял всю свою одежду за освещённой занавеской, и, да, она увидела любопытную и даже корчащуюся массу в нижней части его груди. Точно так же этот органический объект, стекавший по его штанине, теперь был освобождён из-под его брюк и, как она и думала, парил вокруг него, пока гигант готовился мыться. Это был не первый раз, когда Сэри задавалась вопросом, действительно ли у Уилбура есть хвост? Но по мере того, как росло её любопытство, росло и её возбуждение; она нуждалась в нём ещё раз, чтобы испытать ещё больше той сексуальной каббалистики, которую он и только он мог ей передать; так что идея сразу же вспыхнула в её голове, и она сказала:

– Уилбур?

Силуэт застыл.

– Ой, чёрт, Сэри, - раздался трельный голос.
– Прости, что разбудил тебя. Нужно было быть тише.

– Нет, я не спала, - она хихикнула.
– Я смотрела, как ты раздевался, и мне стало очень жарко, если ты понимаешь, о чём я. Чёрт, Уилбур, я так увлечена тобой, что у меня мурашки. И-и-и... может быть, я хочу быть сейчас серьёзной девушкой, и у меня нет другого выбора, кроме как сказать, что очень важно для меня...

Чёрный силуэт Уилбура оставался застывшим.

Сэри продолжила, её голос был мягким и переливчатым от желания.

– Я никогда не чувствовала себя так хорошо с парнем, как я себя чувствую с тобой.

В кабинке для купания снова наступила тишина, возможно, на целую минуту. Затем Уилбур ответил странным, тяжёлым, наполовину задыхающимся голосом:

– Меня никто никогда не делал таким счастливым и никто не говорил того, что ты сказала.

Серьёзность этого диалога, казалось, существенно сгущала воздух, как бульон, превращающийся в заправку. Сэри знала, что сейчас она не должна ошеломлять его своими чувствами, поскольку они в конечном итоге были эгоистичными, и она знала, что в последнее время он о многом думал. Поэтому она изменила мотив своих слов:

– Тебе понравится, если я пойду к тебе и помогу тебе помыться? Я была бы счастлива, если бы ты позволил мне обнять тебя.

Объём, окружающий нижнюю часть груди силуэта, казалось, смещался более активно; а «хвост» двигался более осторожно. Но тяжёлый голос Уилбура сказал:

– Как бы я ни хотел, я боюсь, что ты будешь очень встревожена, увидев меня полностью обнажённым. Ты уже знаешь, что меня можно сильно отличать от парней, к которым ты привыкла...

– Уилбур!
– она воскликнула.
– Я не хочу их ни капли!

– Но, знаешь, у меня возникла одна идея...

***

Эмоции разрывали жизненную силу Уилбура, как человека, чьи руки были привязаны к противоборствующим лошадям. Радость Уилбура от того, что ему сообщили о его важности для Сэри, чуть не заставила его упасть в обморок от ликующих слёз. В её голосе не было ничего от лукавого, совсем ничего, в то время как другая потусторонняя способность Уилбура позволяла ему с некоторой точностью определять, когда кто-то говорит неправду. Тем не менее, влияние его радости почти сразу же вытеснилось захватывающим страхом.

«То, что Сэри хочет прямо сейчас...» - он посмотрел на свой пенис, который оставался пустой оболочкой.

Даже особь, столь сильно отклонившаяся от человечества, как Уилбур, не могла успешно вступить в половую связь с такой скоростью, чтобы он мог мгновенно восстановиться.

«Чёрт возьми, все эти грёбаные трахи, которыми мы занимались, сделали меня неполноценным, как собаку с отрезанным хвостом».

Другими словами, сейчас сношение с ней стало невозможным. Однако он сразу вспомнил её кажущийся экстаз, когда в тот день на мосту он прикасался к её интимным местам своим языком. Он подумывал повторить этот жест, но затем ему в голову пришла более разнообразная возможность...

– Уилбур?
– настаивала она.
– Что это за идея?

Занавеска, конечно, всё ещё не позволяла ей взглянуть на него, но ему нужно было отказаться от этой вуали.

– Хорошо, - сказал он, - что тебе нужно сделать сначала, так это задёрнуть все занавески на окошках.

Её возбуждённые движения были легки и быстры, когда она выполнила инструкции и вернулась к койке.

– Я сделала это. Что теперь?

– Теперь? Ну, просто подожди секунду, - а затем он полностью погасил фитиль масляной лампы.

Темнота заполнила комнату.

– Что ты видишь?
– спросил он.

– Ничего, конечно же! Между закрытыми занавесками и погашённой лампой, здесь темнее, чём на дне кроличьей норы!

– Хорошо, - пробормотал Уилбур.

Затем, полностью обнажённый, он вышел из-за занавески и начал приближаться к койке.

– Уилбур?

– Всё хорошо, дорогая. Я иду...

– Будь осторожен, не упади! Как ты видишь?

– Я в порядке, Сэри, - заверил он в том, что может видеть, даже в такой мрачности.

Было бы уместно упомянуть, что глаза на лице Уилбура были в основном такими же нормальными, как и у типичных мужчин; и с ними он действительно почти ничего не видел. И всё же отцовская сторона его генетической наследственности одарила его не только двумя глазами на лице, но и...

...ещё двумя глазами на его бёдрах.

В «Аль-Азифе» Хазреда они были описаны как «вспомогательные глазные органы». Они выглядели так же, как человеческие глаза?

Ответом на это будет несомненное «нет».