Чтение онлайн

— Что? — Макар даже задохнулся. — Это твоя любимая книга? Да врешь ты все! Мы же знаем, что ты только про шпионов и читаешь.

— Про шпионов это я так читаю. — Лысюра отвел глаза. — А вот эта книга стоящая. Рубль пятьдесят одна копейка.

— Да что ты заладил: рубль пятьдесят одна, рубль пятьдесят одна! Вот, — Макар метнулся к полкам с книгами, — «Кулинария»! Два рубля семьдесят копеек! Могу отдать вместо «Маленького принца», мама все равно в нее не заглядывает…

В это время послышались глухие всхлипывания. Это смеялся Зина Живцов. Потом захихикала Даша.

— Чего смеетесь? — оторопел Синицын.

— Ой, не могу… хы-хы-хы, — давился Живцов. — «Кулинария»! Кто же ее читать будет?

— А кто будет читать эту… как ее? — Синицын нацелился пальцем в Генку.

— Эту-то! Еще как будут! Вон Живцов уже изъявил желание, «забил» очередь. Правда, Зина? — не сдавался Лысюра.

— Твою книгу тоже никто читать не будет, — спокойно возразил ему Живцов. — И не ври, пожалуйста, ничего я не «забивал».

— Ага, значит, подводишь друга. Ну ладно, попомнишь меня, Зиновий. Твое мнение какое, Поспелова?

— Мое мнение такое, — тихо сказала Даша, — чтобы все было без обмана, пусть каждый приносит хорошую книгу.

Пока шла перебранка насчет книг, пока Лысюра диктовал передовую, Синицын совсем забыл о мышонке. Он с интересом смотрел, как старательно выписывала Поспелова статью Лысюры: «Отличница! Пишет — залюбуешься!»

— Не дыши в затылок! — передернула плечами Даша, и Макар передвинулся к Живцову. Тот быстрыми движениями карандаша набрасывал карикатуру. На бумаге постепенно вырисовывался испуганный толстый человек, который, озираясь, прятал в шкаф книги.

— Кого это ты рисуешь? — настороженно спросил Синицын.

— Это пока еще никого, — произнес тот многозначительно. — Но потом подпишем фамилии тех, кто пожадничает.

Наконец передовая статья была готова, карикатура закончена и наступила очередь Синицына писать красочными буквами в верхней части газеты «Пионер № 1».

С тяжелым вздохом Макар вооружился карандашом и, согнувшись, замер над листом бумаги. Тут он заметил под острием карандаша какую-то соринку. Он отложил карандаш и стал тщательно сметать с бумаги незримую пыль.

— Мусор тут, понимаешь, — бормотал он, оттягивая время и мучительно соображая, как отвертеться от своего же вранья.

Подперев кулачком подбородок, Даша внимательно смотрела на него. Ох, лучше бы она не смотрела!

— Ну, чего тянешь? — не выдержал Генка. — Рисуй, а то уже поздно. Стенгазету нужно завтра вывесить.

— А чего вы смотрите? — огрызнулся Макар. — Не могу я рисовать, когда все вокруг стоят и глазеют.

— Ну ладно, ладно, не будем, — успокоил его Живцов. — Давайте, ребята, лучше почитаем свежий номер «Пионерки». — И он вытащил из кармана газету.

Синицын понял, что его уже ничто не спасет. И тут он вспомнил про мышонка.

— Ребята, а что я сегодня видел! — воскликнул он, откладывая в сторону карандаш. — Из-под холодильника белый мышонок выскочил, а усы и хвост у него золотые. Честное слово, не вру!

— Ой, с золотым хвостом! — всплеснула руками Даша. — Вот бы поглядеть на него!

Но мальчишки смотрели на Макара недоверчиво.

— Ты что нам заливаешь? — прищурился Генка. — Где это ты видел мышей с золотыми хвостами?

— Под холодильником! И не заливаю я. Нужно очень! Не верите — не надо. Только у него и глаза золотые!

— Ха-ха! — без улыбки сказал Генка. — А уши у него серебряные?

— Уши я не рассмотрел…

— Работай лучше, работай, — командирским тоном бросил Лысюра.

Синицын уныло склонился над газетой, задвигал локтями, крепко стиснув карандаш, и вдруг услышал крик Даши:

— Ой, что ты наделал! Тушь опрокинул!

Синицын отпрянул от стола. По белой скатерти расплывалось громадное черное пятно, похожее на паука.

— Эт-то я оставил пузырек открытым, — заикаясь пробормотал Живцов.

— Быстрее снимайте скатерть и — в ванную! — приказала Даша. — Попробуем отмыть…

Скатерть сдернули и потащили в ванную. Даша сложила ее углом и сунула под струю горячей воды.

— Поворачивай! Поворачивай! — помогал ей Лысюра.

Через плечо с несчастным видом заглядывал Синицын:

— Ну как, отмывается?

— Немного отмылась, — ответил Генка. — Но пятно видно.

Скатерть отжали и повесили на батарею. Пятно стало бледнее. Синицыну казалось, что оно занимает уже половину скатерти.

— Ну, Синицын, будет тебе! — сделала большие глаза Даша. — Я лучше побегу, а то еще и мне попадет.

Живцов и Лысюра нерешительно затоптались. Они явно почувствовали себя неуютно.

— Ну, мы это самое… пойдем… — почесал затылок Генка. — Я совсем забыл: к контрольной надо готовиться. По математике.

— И мне тоже, — Зина уронил с носа очки, но благополучно поймал их. — Домой к тому же далеко добираться. На двух трамваях и одном автобусе.

И ребята решительно направились в прихожую, стали торопливо одеваться.

— В общем, ты рисуй… Завтра мы придем за газетой. Договорились? — Генка тряхнул руку Синицына и как-то боком проскользнул в дверь вслед за Дашей и Живцовым.

Дверь захлопнулась. Синицын остался один.

«Скоро мама должна прийти! — вспомнил он. — Что делать, что делать?»

Он снова расстелил скатерть, а сверху положил стенгазету, полностью закрыв пятно. И вовремя! Едва он закончил, в комнате появилась мама. Она прошла прямо к столу и с любопытством стала рассматривать стенгазету.

— Молодцы! — похвалила она. — А где же заголовок?

— Да мне написать поручили, — вяло отозвался Макар.

— Тебе? — удивилась мама. — Ты ведь не умеешь.

— Поручили, значит, нужно суметь.

Мама, возмутилась:

— Есть же ребята, которые хорошо рисуют, зачем они поручили тебе? Я поговорю с Ниной Борисовной.