Чтение онлайн

Выпроваживать Грисса не пришлось: жрец поспешил откланяться сам; еще раз выразил сожаление, что не увидит «дорогого Тонгила» на празднике, и исчез, истаяв в сером тумане. Для эррэ Арона туман этот ощущался Вратами, но с другой тональностью, чем у Врат девчонки-полуэльфийки. В воздухе после того некоторое время оставался след, словно приглашение: «Открывай и следуй за мной». Не то наивная ловушка, не то подчеркнутая любезность. А может и вовсе тонкая насмешка, как раз в духе Серой Госпожи.

Арон сел на край стола, потер виски. Еще пару месяцев в этом мире, в этом теле – и он вообще разучится удивляться. Так сам Солнечный явится в гости, а он воспримет это лишь как очередную крупную неприятность.

Дожил.

Интересно, в храме Солнечного провозглашали местному Тонгилу персональное проклятие, как тому некроманту, которого он убил в своем мире? Или он удостоился лишь проклятия коллективного, регулярно посылаемого всем Темным магам? У Мэля спросить, что ли?

Впрочем, сведения, принесенные полукровкой, оказались слишком интересны, чтобы отвлекаться на такую мелочь.

– Вот, смотри, - Мэа-таэль разложил перед ним принесенные свитки.
– Это по самому Мэлгону, это – по его жене.

– Быстро, - пробормотал Арон. С тех пор, как он разбудил Мэля, прошло едва три часа.

– Тар Мэлгон оказался членом Императорского Совета, а у ребят собраны сведения про всех советников. Повезло. Вот здесь портреты Мэлгонов в грифеле, - показал полуэльф.

Арон потянулся к первому свитку, разворачивая вложенный лист с зарисовкой, вглядываясь в знакомое лицо. Тот самый человек, которого Арон видел в императорской свите. А во втором свитке…

– Иди, Мэль, - проговорил он глухо. – Если потребуется, я позову.

Следующий день прошел в подготовке. И вот – одна из тех улиц столицы, где не нашлось места не только домишкам простолюдинов, но и домам нуворишей. Здесь обитала старая кровь, сохранившая не только родовую гордость, но и более материальные блага.

Богатство особняка тара Мэлгона бросалось в глаза, кричало о себе – коваными завитушками на высоченных воротах, облицовкой из дорогого кримского камня, эльфийскими узорами живых деревьев – только остроухие умели так изящно сплетать ветви, превращая их в произведение искусства, и брали за то немалые деньги.

Только вот в мире Арона тар ар-Мэлгон богатством не отличался и похвастаться мог только многовековым перечнем благородных предков, восходящим к одному из младших сыновей Первого Императора. Ничего особенного – половина знатных родов заявляла подобное.

Дейкас ар-Мэлгон – старый друг, один из лучших. Почти как Венд. Только в том прежнем мире Дейкас так и остался сотником, как когда-то сам Арон, с жалованием, которого всегда не хватало, особенно в отсутствии войны и хороших трофеев.

Сейчас Дейкас отсутствовал – первое, в чем убедились слуги Арона. А вот его супруга находилась дома – в этом он тоже приказал удостовериться.

– Хозяйка трижды спрашивала, когда доставят заказ, - прогудел привратник, открывая массивные ворота.
– Сегодня вы долго.

– Да, - согласился Арон, отступая в сторону, чтобы дать проехать груженой повозке.
– Я сам извинюсь за задержку.

– Да брось, - слуга махнул рукой.
– Я в караулке вина припас, посидим. Слуга у тебя не немой, пусть объясняет.

– Ташид велел, - назвал Арон имя купца, хозяина товара, и привратник, вздохнув, кивнул вертевшемуся рядом мальчонке:

– Проводи тарэса Хафима к хозяйке.

Они прошли по широким коридорам, по крытой галерее, одну из стен которой украшали широкие зеркальные пластины. Арон на секунду замедлил шаг, ловя свое сегодняшнее отражение: с лица, обожженного солнцем почти до черноты, на него смотрели темно-карие глаза Хафима – глаза достойного приказчика не менее достойного купца Ташида. Или же равно недостойных – историей их жизней Арон не интересовался. Ему было достаточно узнать, что супруга ар-Мэлгона часто покупала у Ташида ткани и благовония, и что последний заказ сделала вчера.

Открыв дверь в господские покои, в первую очередь Арон заметил саму тэру Мэлгон. Сидя в широком кресле, женщина баюкала сладко посапывающего младенца, но при виде вошедших передала ребенка няне и отослала.

– Хафим, уже вечер! Вы опоздали почти на шесть часов, – она недовольно нахмурила тонкие брови. Изящная, несмотря на рождение детей, даже более красивая, чем в юности… Арон сглотнул появившийся в горле ком, на мгновение опустил взгляд. Смотреть на Тери, такую прекрасную и такую чужую, оказалось еще больнее, чем он ожидал.

– Хафим, - женщина привстала, удивленно глядя на приказчика.
– В чем дело?

Арон подошел к двери, запирая, одновременно с тем накинул тень сна на носильщика и на служанку, вышивавшую у окна. Девушка выронила пяльцы и сладко заснула на подоконнике, носильщик свернулся на полу и засопел.

– Что… – Тери ар-Мэлгон смотрела непонимающе, испуганно, руки стиснули охранный амулет, не более действенный против его Темной магии, чем деревянный нож против меча профессионального наемника.

– Хафим?

– Нет, Тери, извини, - Арон сделал отработанное движение рукой, вызывая тень. Он до сих пор не знал, как нейтрализовать действие зеркала, накладывающего чужой облик, но научился на время набрасывать поверх личины еще одну – собственный образ.

– Нам нужно поговорить.

Женщина придушенно вскрикнула и тут же зажала рот рукой.

– Ты? – выдохнула спустя несколько мгновений.
– Зачем? Тебе нечего здесь делать.

– Нет? – Арон смотрел на нее неотрывно, пытаясь понять, что она знала о нем, насколько близки они были.

– Нет!

– Мне сообщили о случившемся с сыном, Тери, - глухо сказал Арон.

Она вновь поднесла ладонь к глазам, словно собиралась заплакать и хотела скрыть слезы. Но не заплакала.

– Мы знали, что так будет. Когда Альмар родился, ты сам определил наличие у него Дара. Ты сам наложил на него заклятия, усыпляющие магию. Мальчик жив! – Тери вытянула вперед руку с кольцом, украшенным рубином.
– Видишь, камень цел. Арон, пожалуйста, уходи! Мне нечего тебе сказать, и я не хочу рисковать семьей. Ты обещал не вмешиваться в мою жизнь.