Чтение онлайн

– Благодарствую, – собирая остатки гордости, надменно проговорила она, протягивая светец.

Микула принял, на широком лице заплясали огненные блики.

– Зря благодаришь, Дарья Глебовна, – усмехнулся ватаман. – Коли еще раз ко мне забредешь, девкой уже не выйдешь.

Новая волна жара заняла щеки.

– Дурень! – волчицей рыкнула Дарена и под издевательский смех Микулы побежала прочь.

– Со мной идите, – приказала Дарена воям, приставленным к ней Дедятой.

Не время спать, есть еще одно дельце. Гневно раздувая ноздри, юная тетка направилась в покои племянницы. Сторожа Соломонии, увидев в столь поздний час княжью дочку, опешил, не зная, как поступить.

– У меня важная весть для княжны, – будничным тоном проговорила Дарена, чуть приподнимая руки и показывая, что ничего опасного у нее с собой нет.

Вои, помявшись, расступились – тетка и племянница часто ходили друг к другу, иногда и под вечер, чего ж такого. Дарена полетела к горницам. При свете мерно горящих свечей Соломония и ее матушка Евфимия, как ни в чем не бывало, уютно сидели на мягких подушечках и вышивали узоры, тихо переговариваясь. Видимо им тоже не спалось. Странная ночь, всем не спится!

– Легко ли дышится, иудино племя? – как можно спокойней проговорила Дарена.

Соломония дернулась, роняя иглу и испуганно тараща глаза.

– Али не рады меня видеть? – ожидая ответа, уставилась на мать и дочь Дарена.

– Дарьюшка, – келейным тоном пропела Евфимия, – а чего ж стряслось, что так поздно?

– Не стряслось, – мрачно произнесла Дарена и внезапно орлицей кинулась на Соломонию, опрокидывая и нанося пощечины. – Не стряслось, как вы надеялись, не стряслось! – зло выкрикивала она, продолжая лупить визжащую племянницу. – Придушу сейчас эту гадину, так и совсем все хорошо будет.

– Уймись, Дарья, что ты делаешь?!! – подоспела на выручку дочери Евфимия, но получила такой толчок в грудь, что отлетела к лавке. – Да что ж это делается, помогите!!! – завизжала она.

– Сладко, сладко?! – усевшись на Солошку сверху, продолжала лубцевать ее Дарена.

– А ну, уймитесь!!! – раздался грозный окрик княгини-матери.

Дарья нехотя отпустила ненавистную племянницу, слезая с нее.

Соломония судорожно рыдала, хватаясь за горящие щеки. Евфимия кинулась к дочери, утешать.

– Как это понимать?! – рыкнула на Дарью старая княгиня, хмуря брови.

– Да что б вы все сгорели! – с яростью выкрикнула Дарена. – Чтоб вам всем сгореть!!! Чтоб вам слезы моей не хватило пламя затушить!

И она, едва не сбив с ног саму княгиню-мать, выбежала из чужих покоев.

Ненависть, жгучая ненависть захлестывала. «Подложить меня под ушкуйника, чтобы самой не идти под венец, складно придумано! Только он бы меня взял, а на ней все равно бы женился. Я бы только позором покрылась несмываемым. Да им-то что, кто я им, байстрючка, плод греха, поделом мне, убогой!» Ладони горели, выпуская гнев наружу и чуть успокаивая.

«Думают, я теперь голову низко склоню, стыдиться буду. Не дождутся. И с терема я более к тетке жить не пойду, я княжна, мой отец князь, мой прадед град сей закладывал. Здесь буду сидеть, чтоб им тошно стало. А кто первым ко мне посватается, за того и пойду, и старая ведьма мне не указ! В девках не засижусь. А приданое мое поперек горла им встанет».

Боевой настрой не вернул душевного равновесия, Дарена крепилась из последних сил. Как во сне добралась она до своей горницы.

– Хозяюшка, что стряслось, на тебе лица нет? – захлопотала вокруг нее Устинья, помогая разоблачаться.

И тут плотину прорвало, обвив Устю руками, Дарена судорожно разрыдалась на ее плече. Устя не пыталась успокоить, только гладила по головушке свою бедовую хозяйку и давала той в волю выплакаться.

– Никому я не нужна, Устя, никому. Одна, – простонала Дарена.

– Ну как же одна, хозяюшка, а мы, челядь, а Дедята, а милостивая боярыня Матрена Михалковна? Да мы все в тебе души не чаем, солнце ты наше ясное.

– Не нужна, – с горечью повторила Дарена, вспоминая жухлые, что трава в сентябре, очи. – Не нужна я ему, – совсем уж тихо поговорила она.

– О-о, вона как, – догадалась Устинья. – Ну, поплачь, поплачь, такая уж у нас бабская доля.

Встречу княгиня Евпраксия назначила Микуле в церкви, не в большом Успенском соборе, а в той, что поменьше, Николая Угодника. Беленый каменный храм стоял, притулившись к княжеским хоромам. Аскетичные стены без лепного узорочья опоясывал лишь аркатурный пояс, зрительно вытягивая приземистую церковь. Микула низко поклонился надвратной иконе своего небесного покровителя, троекратно перекрестился и вошел внутрь.

В церкви было студено, от дыхания шел пар. Узкие оконца пропускали пучки света, сходящиеся на мозаичном полу. Лики святых торжественно-строго взирали с небесно-синих стен на вошедшего. Свечи горели только в поминальном кануне перед распятьем.

У кануна недвижимо стояла сама Евпраксия, тяжело опираясь на посох. Сейчас она казалась особенно древней – вековой ствол увядающего древа. Рядом, разглядывая фрески, бродил княжич Ярослав. Время от времени он тяжело вздыхал и поглядывал на окна, видно желая поскорее улизнуть на двор. Больше никого в храме не было.

Микула мягкой походкой кота прошел через притвор, кашлянул, привлекая внимание. Княгиня и княжич обернулись.

– Здрав будь, светлая княгиня, – поклонился ватаман, – здрав будь, княжич, – так же отдал он должное Ярославу и замолчал, выжидая. Пусть княгиня сама начнет разговор.

– Слышала я, что люди твои постоя в посаде ищут, – совсем не с того, о чем думал Микула, начала Евпраксия. – Али не по нраву на ловах сидеть?

– Одичать в лесах непролазных боятся, – скривил губы в усмешке ватаман, про себя досадуя, что Ратша не смог провернуть дело по-тихому.

– Так чего же там сидеть? Давайте на Муром идти, батюшку спасать! – подлетел к Микуле Ярослав.

– Не встревай, когда не просят, – одернула унука княгиня.

– Но время-то уходит! Уходит! – с мольбой в очах посмотрел на взрослых мальчонка. – А я слыхал, что при великом князе Всеволоде двух князей ростовских в порубе ослепили… А если и батюшку ослепят, как же он без глаз будет?! На Муром надобно идти, чего же вы медлите?! – мальчишка жадно глотал холодный воздух, от волнения тряся подбородком. – Бабушка, ну ты же для того ушкуйников вызвала.