Чтение онлайн

Микула вышел с чадящей масленкой, подпоясанный и при мече, даже кудри успел перехватить шнуром. Шли молча – Дарена впереди, провожатый шагов на пять позади. Она чувствовала на себе его взгляд и от того становилось неуютно. «Боже, что он теперь обо мне думает! И так-то невысоко ценил, а теперь… Да какое мне дело, что он там себе думает! Отпустил и ладно, нужна я ему больно. Но Соломония! Как Соломония могла пойти на такое?! Мы ж вместе росли, подругами были, почти сестрами, а она меня…» Мысли путались, гнев пока не приходил, он стоял где-то там, на подходе, пока душу разрывало какое-то детское недоумение – как же так, как же так?!

Снова потянулся длинный переход с прорезями окошек-бойниц, в них заглядывала угрюмая безлунная ночь.

– У вас солнце хоть когда-нибудь выходит? – неожиданно пробурчал Микула.

– Выходит, – только и смогла выдавить из себя Дарена, с трудом ворочая пересохшими губами.

Да, выходит, и бывает очень ясно, и солнечные зайчики плещутся в тихой Клязьме, и небо окрашивается в завораживающую синь… Но говорить об этом с чужаком не хотелось.

Они дошли до княжеских палат, еще немного и покажутся покои Дарьи со скучающими гриднями на карауле. Вот как она могла их не взять с собой, какое затмение на нее…

– Тише, к стене, – скомандовал Микула и, дунув на светец, бесцеремонно потянул Дарену за рукав.

Она хотела возмутиться, но увидела приближающийся круг света. Кто-то шел, подсвечивая дорогу. Свет приближался, шли сюда.

Микула широкой спиной закрыл Дарену, задвигая ее в угол за резным столбом-подпоркой. Послышался легкий скрип половиц, шелест тканей и тихие голоса.

– Да я сама подивилась, куда это княжья дочь на ночь глядя может одна идти, – узнала Дарена голос няньки Вторицы. – А она к ушкуям на половину шмыг.

– Да она ли то была? – поскрипел голос старой княгини, отчего по спине у Дарьи побежал холодок.

– Да она, она, – увещевала Вторица. – Я аж дар речи потеряла.

– Так, может, тебе язык укоротить, чтоб тот дар и вовсе не вернулся, – громко проговорил Микула, выступая вперед и перегораживая процессии дорогу.

От неожиданности нянька, взвизгнув, попятилась назад, расталкивая сопровождавших княгиню воинов. Дарья совсем забилась за столб, не смея даже дышать.

– Может объяснишь, княгиня светлая, что стряслось на ночь глядя? – рявкнул Микула, скрещивая руки на груди.

– Да то тебе лучше знать, коли к тебе девка непотребная ночами бегает, – с видимым равнодушием проговорила княгиня. – Только она под моим покровом, и позор ее на мою старую голову ляжет.

– Ее, то кого? Соломонии? – хмыкнул Микула.

«Да он над ними издевается!» – широко раскрыла Дарья глаза.

– Да как ты смеешь про унуку мою такое даже думать?! – возмущенно проскрипела Евпраксия, для убедительности стукнув об пол посохом. – Моя лебедушка давно спит сном праведным, а вот срамница одна, говорят, к тебе ночами бегает. Кровь-то не водица.

– Не пойму я, княгиня светлая, про кого ты речь ведешь складную, – картинно развел руками Микула.

– Все ты ведаешь, к одной сватаешься, а другую на ложе к себе таскаешь! – княгиня снова стукнула медным наконечником, заставляя глухой звук разлетаться в темные углы.

Дарена уже поняла, что выбраться из ложницы ушкуйника, еще не значит выпутаться из ловушки. Нянька и гриди Соломонии разнесут срамную весть по углам, и ей уже не отмыться. Кто поверит людям Дарены, что она ушла в сопровождении племянницы? «Простите, батюшка с матушкой, опозорила вас дочь глупая». Хотелось выть в голос от бессилия и проснувшейся ярости.

– Вон для чего вся потеха! – зло прорычал Микула. – Играть со мной удумали?! Вам ли сейчас то творить… когда град волнуется да видеть князей у себя и вовсе не хочет? – ватаман бросал догадку с железной уверенностью.

– Я сама только узнала, – уже более мягко проговорила Евпраксия. – Нешто сам не приметил, что срамница на тебя заглядывалась?

«Вот ведь ведьма старая! Да как можно-то так врать?! – Дарена с трудом сдержала себя, чтобы не выскочить из укрытия и не кинуться на княгиню с кулаками. – Что он теперь обо мне думает?!»

– Я лишь приметил, что Соломонии твоей приглянулся, – так же нагло соврал Микула, – подмигивала мне давеча.

– Померещилось тебе! – закипая, проговорила Евпраксия.

– Так и квашне старой могло сослепу померещиться, – тоже без тени насмешки мрачно проговорил Микула, – темно уж было, чего только в темноте не углядишь, особливо, коли крепко хочется чего-то разглядеть. А хочется же, так? – в голосе Микула скользнула неприкрытая угроза.

Евпраксия замерла, выпрямляя сутулую спину, потом повернулась к прячущейся во мраке няньке.

– Побожиться сможешь, что то Дарья была?

– Похожа… очень п-похожа была, – пробормотала Вторица, заикаясь.

– Не она значит, – за нее досказала княгиня, – а до других непотребных девок мне и дела нет. Храни Господь, Микула Мирошкинич, ночи доброй.

– Доброй ночи, светлая княгиня. Светлой княжне Соломонии тоже сладких снов. Завтра ответ твой жду, устал догадками маяться.

Княгиня лениво кивнула и пошла прочь, за ней гриди и последней, испуганно озираясь, Вторица.

– Эй, квашня, – крикнул ей вслед Микула. – Я ведь про язык не шутил, помни про то, и другим там передай.

Неповоротливая Вторица, подхватив подол, кинулась догонять гридей как молодая коза.

Все кругом снова погрузилось во мрак, Дарена лишь различала очертания широких плеч ватамана. В груди болезненно сжалось от переживаемой бури страстей.

– Куда идти-то дальше? Показывай, – мягко проговорил Микула, успокаивая.

Дарья вылезла из укрытия и повела по памяти. Надо сейчас все высказать, что старуха соврала, и Дарена и не думала ни на кого заглядываться, а даже наоборот, и чтобы он там ничего не мыслил дурного. Но слова просто не хотели выходить, пережитые потрясения измотали, сковывая решимость. Дарья медленно брела, не оглядываясь, лишь слыша совсем рядом мерное дыхание провожатого.

Из-за поворота показался свет, там, на стороже, стояли ее гриди. Не надо, чтобы вои видели их вдвоем. Дарья остановилась.

– Дальше я сама, – пролепетала она.

– Светец-то принеси, а то не выберусь назад, – Микула оперся о стену, показывая, что будет ждать.

Дарья быстрым шагом долетела до гридей. Те спешно стали кланяться. Она молча забрала один из светцов и понесла обратно. Микула стоял все в той же позе, разглядывая носы красивых сапог. Большой, сильный и… равнодушный. Не ее он спасал, а княгиню нагнул, чтоб свадьбу скорее сотворить. А сама Дарена ему, что прошлогодний снег по весне.