Чтение онлайн

23 февраля на подходе к острову Тенедос, высланный вперед для открытия неприятеля линейный корабль «Селафаил», уведомил эскадру сигналом, что видит флот из двенадцати вымпелов. С «Твердого» немедленно просигналили: «Какой нации?» С «Селафаила» ответили: «По отсутствию флагов неизвестно».

– Строиться в ордер баталии и готовиться к бою! – распорядился Сенявин.

Прибавляя ход, концевые корабли, нагнали передовые и образовали единую боевую линию. Разом откинулись крышки орудийных портов и в них высунулись жерла заряженных орудий. Вскоре открылся Тенедос, а мористее и мачты большого флота. Корабли стояли на якорях без флагов. На Тенедосе сильная турецкая крепость. Кто тогда может стоять на якорях подле нее? Разумеется, скорее всего, турки!

– Запросить национальность! – велел Сенявин.

На «Твердом» подняли соответствующий набор флагов, продублированный холостым залпом для привлечения внимания. В ответ ближайший корабль снялся с якоря и, подняв английский флаг, двинулся навстречу российской эскадре.

– Пушки разрядить, порты задраить! Прислуга от орудий! – распорядились командиры кораблей. – Как- никак союзников встретили!

Но не успели на эскадре привести пушки в исходное, как над «Твердым» затрепетал новый набор флагов: «Приготовиться к высадке десанта для штурма крепости».

Сенявин рассчитал курс своей эскадры так, что, двигаясь на соединение с английским флотом, она проходила на дистанции картечного выстрела от тенедосской крепости. На стеньге «Твердого» всем был хорошо виден приготовленный, но пока свернутый флажный сигнал «начать бой». Сотни глаз неотрывно смотрели на него. Вот-вот сигнальщики «Твердого» дернут за фалы и ком разноцветных флагов, взлетев вверх, рассыплется сигналом новой битвы. Но проходили минуты за минутами, долгожданного сигнала так и не появлялось. В гордом молчании, ощетинившись сотнями пушек, российские корабли проходили вплотную к неприятельской крепости. Удивительно, но турки тоже молчали! В зрительные трубы было видно, как мечутся на кронверках бородатые янычары. Тенедос, так и не сделал ни единого выстрела.

Что ж, вице-адмирал Сенявин и здесь проявил удивительное человеколюбие по отношению к противнику, не посчитав для себя возможным, проходя мимо, убить несколько человек. Сенявин ждал первого выстрела со стороны неприятеля, но и турецкий паша тоже ждал того же от него. Один за другим наши корабли в безмолвии проходили мимо тенедосских бастионов. Вот с ними поравнялся концевой «Ярослав». Все невольно замерли. Теперь у турок был прекрасный шанс беспрепятственно обстрелять наш корабль. Но паша и здесь проявил завидное миролюбие. Первая встреча с турками закончилась молчаливой демонстрацией сил. Теперь впереди была встреча с союзным английским флотом.

С салингов уже вовсю кричали впередсмотрящие:

– Три трехдечных, полдесятка двухдечных, четыре фрегата, да еще два бомбардирских с бригом посыльным!

Российская эскадра бросала якоря подле эскадры английской. Никогда еще подле Дарданельских теснин нападавшие, не собирали столь мощного флота. Однако от взгляда наших моряков не укрылись многочисленные повреждения на английской эскадре. Корабли буквально зияли свежими пробоинами, видны были перебитые реи и наскоро заштопанные паруса.

– Кажется, союзнички уже повоевали до нашего прихода! – делились впечатлением наши.

От борта линейного корабля «Твердый», под барабанный бой и трели боцманских дудок, отвалил адмиральский катер. Дмитрий Николаевич Сенявин ехал к командующему союзной эскадрой, чтобы выяснить обстановку и согласовать свои дальнейшие действия.

Легкий зюйд-вест срывал с волн пенные брызги. Носясь низко над волнами, кричали чайки. Наступал момент, когда судьба не только Дарданелл, но и всей турецкой империи могла решиться в самое ближайшее время.

Предложенный Петербургом в конце 1806 года план совместных действий морских сил против Франции и Турции, в Лондоне особой радости не вызвал. Русские предлагали совместными усилиями блокировать с моря захваченный французами Данциг, а затем и отбить его. Премьер-министр Хоукинс отнесся к данцигскому плану прохладно.

– Балтийское море пока находится в сфере русского влияния и нам не зачем трепать из-за него свои нервы! Данциг нас не интересует!

Тогда Петербург предложил лондонскому кабинету взаимовыгодное: совместными усилиями союзных эскадр нанести внезапный удар по Константинополю и этим сразу же выбить Турцию из войны. Однако и это предложение было встречено британским кабинетом без особого сочувствия.

– Воевать с турками вам, скорее всего, не придется. Появление нашего флота у Дарданелл уже само по себе в самое ближайшее время отрезвит султана и заставит его принять все наши требования. Так что вы зря суетитесь! – разъяснил свою позицию российскому послу графу Строганову Хоукинс. – Турцию мы берем на себя! Туда уже послан с эскадрой сэр Дукворт!

Проводив посла, премьер-министр придвинул к себе только что доставленные из адмиралтейства планы новых морских операций. То были обоснования нападения на египетскую Александрию и далекий южноамериканский Буэнос-Айрес. Торговые интересы всегда ставились Лондоном куда выше, чем интересы союзнические, а потому сейчас Хоукинса более всего волновал вопрос, как заставить аргентинцев и египтян с помощью пушек восстановить объем былого товарооборота.

Что касается Дарданелл, то здесь у Лондона давно были свои весьма далеко идущие интересы. Эскадра вице-адмирала Дукворта уже подходила к проливу. Что в точности намеревался предпринять сэр Дукворт, не знал и сам премьер-министр. А потому на все задаваемы ему вопросы, Хоукинс отвечал одно и то же:

– Очень скоро мы удивим весь мир! Наберитесь лишь немного терпения, господа!

Что ж, наберемся терпения и мы, тем более что ждать действительно осталось совсем не долго…

Месяцем ранее прибытия Сенявина, вице-адмирал Дукворт, наконец-то, собрал свою эскадру перед Дарданеллами и велел капитанам готовиться к прорыву на Константинополь. Однако в первую же ночь стоянки он был бесцеремонно разбужен флаг- офицером.

– Что там еще? – недовольно спросил Дукворт.

– Сэр! Горит «Аякс»! – просунул голову через приоткрытую дверь флаг-офицер.

– Что!!!

Мгновения спустя Дукворт уже взлетал по корабельным трапам на шканцы. Буквально в кабельтове от флагмана свечой полыхал «Аякс», так отличившийся при Трафальгаре. Над кормой линейного корабля поднимался огромный столб черного дыма. На фалах трепетали отчаянные флаги «Терплю бедствие». Как стало известно позднее, огонь вспыхнул на кубрике и в какие-то десять минут оттуда повалил столь густой дым, что люди могли узнавать друг друга лишь по голосу, несмотря на полную луну. Из-за сплошного дыма команда долго не могла спустить и гребные суда. Большинство кораблей эскадры, стоящие под ветром у «Аякса», тоже не могли быстро прислать к нему шлюпки.

Тем временем пламя уже вырвалось наверх через грот-люк и разделило линейный корабль огромным костром на две части. Попавшие в огонь люди сгорали в одно мгновение. С полыхающего «Аякса» доносились столь ужасные крики погибавших, что, у бывших на соседних кораблях, леденела кровь.

Дакворт, Джон Томас

Теперь на погибающем линкоре каждый был предоставлен самому себе и спасался, как умел. Люди толпами бросались с борта и бушприта в воду, где их подбирали шлюпки с других кораблей. В огне погибли и три десятка, находившихся на линкоре женщин и детей. Лишь нескольким из них чудом удалось спастись. Очевидцы видели, как одна из матросских жен, взяв своего грудного ребенка в зубы сумела спуститься с ним с конца бом-утлегаря в шлюпку. А свежий ветер все больше и больше раздувал пламя над обреченным линкором.