Чтение онлайн

– Как и одноименный герой Трои, «Аякс» не пожелал покинуть этих славных гомеровских мест! – как бы в оправдание самому – себе, изрек Дукворт, глядя, как шлюпки подбирают немногих плавающих в воде счастливцев.

Матросы эскадры увидели в случившемся недобрый знак.

– Всем нам суждено то же, что и парням с «Аякса»! – говорили они промеж себя. – Никому не вырваться из этой дарданельской глотки! «Аякс» горел всю ночь. Ветер и течение снесли беспомощный корабль к Тенедосу, где в пять утра с ужасным грохотом он взлетел на воздух.

Эскадра Дакворта прорывается через Дарданеллы.

Утром подсчитали оставшихся в живых. Итоги были не утешительны. Из 633 человек экипажа погибло 250… Дукворт, в тот же день назначил расследование причин гибели «Аякса». Комиссия, наряженная над капитаном Блэквудом, проведя опросы членов команды, нашла капитана невиновным и оправдала его. Что касается причины пожара, то некоторые члены комиссии склонялись к тому, что огонь, скорее всего, случился из-за падения зажженной свечи в сено, оставленное по неосторожности в брод-камере, иные же считали более вероятным внезапное воспламенение огня от особого перемешанного с колчеданом состава пороха. Однако истинная причина пожара так и осталась неизвестной.

Гибель «Аякса» вызвала многочисленные кривотолки на эскадре. Разговоры о том, что экспедиция не может быть счастливой, коль столь неудачно началась, шли уже не только на матросских палубах, но и в кают-компаниях. Капитаны даже не пытались их прекращать, сами заводя разговоры на эту безрадостную тему. Но хуже всего было то, что более всех упал духом сам командующий. Дукворт написал завещание семье и бродил по шкафуту «Роял-Джорджа» с самым обреченным видом, навевая тоску на подчиненных. Хорошее расположение духа сохранял, как ни странно, лишь посол Эрбетнот, мечтавший, во чтобы то ни стало выполнить свои угрозы данные визирю.

Уильям Сидней-Смит

Наконец задул попутный эскадре зюйд-зюйд-вест. Англичане снялись с якоря и взяли курс в Дарданеллы. Корабли шли под приспущенными флагами в знак скорби по погибшим на «Аяксе». Младшему флагману контр-адмиралу Сиднею Смиту было велено, взяв в свое распоряжение два линкора с фрегатом, быть готовым к истреблению турецкого отряда у мыса Пескье, если тот попытается встать на пути эскадры. Два раза Смиту повторять нужды не было. Слава о храбрости и упрямстве этого контр-адмирала при выполнении самых невероятных поручений была общеизвестна. Ведь это был именно тот Синди Смит, который некогда помогал шведскому королю Густаву Третьему в войне с Россией, а затем еще в скромном звании командора, объявил своим личным врагом генерала Бонапарта и гонялся во время Египетского похода за ним по всему Средиземноморью.

Девять линейных кораблей, растянувшись кильватерной колонной, один за другим в ночной мгле осторожно вползали в опасную узкость. Столь нахального маневра турки от англичан никак не ожидали. На рассвете эскадра миновала уже первые турецкие укрепления, с которых был немедленно открыть огонь.

– Не всыпать ли нам этим наглецам? – спросил посла всегда всем недовольный Дукворт.

– Думаю, что пока нам лучше будет промолчать, кто знает, как еще пойдут переговоры с султаном? Зачем нам прецедент! – ответил Эрбетнот.

Дукворт молча кивнул и отошел. Кто знает этих дипломатов, может быть им и в самом деле виднее, что и как? Бомбардирские суда, впрочем, не удержались, и бросили в турок несколько бомб. Спустя еще полчаса хода эскадра подошла к следующей череде крепостей. Там англичан тоже приняли, как неприятелей. В этот раз Дукворт решил уже увещеваний посла не слушать, а потому линкоры отвечали туркам с живостью. По проходу ж крепостей Дукворт потребовал докладов о повреждениях. Расторопный флаг-офицер быстро собрал сведения: на флагманском «Роял-Джорже» сбит блинда-рей, на «Кенопсе» гафель, на «Штандарте» грот-марса-рея. Бомбардирский «Метеор» лишился своей 13-дюймовой мортиры, которая треснула при выстреле. Урон в людях состоял из шести убитых и пятидесяти раненных.

– Разумеется, это сущие пустяки, но ведь и экспедиция еще только начиналась! – подошел к командующему капитан флагманского «Роял-Джорджа» Ричард Денн.

– Будем надеяться на лучшее! – ответил тот.

– В любом случае нам иного и не остается! – оставил последнее слово за собой капитан.

– Впереди мыс Ниагара! – доложил командующему штурман.

Вдалеке проступали очертания мыса, за которым угадывались мачты, стоявших на якоре, турецких судов. Дукворт потребовал зрительную трубу. Турецкий отряд составлял 64-пушечный линкор под контр-адмиральским флагом, четыре фрегата, четыре корвета, пара бригов, да столько ж канонерских лодок. Это было все, что турки успели снарядить к началу войны. Заметив приближающуюся британскую армаду, один из бригов не стал ждать развязки, а обрубив якорный канат, пустился в Мраморное море. Дукворт его проигнорировал. На немой вопрос капитана Денна, лишь махнул рукой:

– Этот от нас никуда не денется, а остальными пусть займется Смит! Турки, тем временем, без всяких раздумий принялись палить в англичан. Однако хотя делали они это с похвальной решимостью, меткость оставляла желать много лучшего. Разрядив, в свою очередь, по туркам орудия правых бортов своих кораблей, Дукворт, не задерживаясь, провел эскадру мимо. Турецкий отряд остался на растерзание арьергарда Сиднея Смита. Решительный Смит подошел к туркам на дистанцию ружейного выстрела и, бросив якоря, начал их жесточайшее истребление, расстреливая несчастных в упор. Спустя какую-то четверть часа с начала избиения турецкий линейный корабль уже выбросился на отмель у азиатского берега. Еще несколько минут и его примеру последовали почти все остальные суда. Оставшийся корвет и канонерку взяли на абордаж без всякого сопротивления.

Пользуясь общей суматохой, один из турецких фрегатов пытался было улизнуть, но был настигнут и сожжен у ближайшей мели. Но все же праздновать полную победу было еще рано. Даже выбросившись на мель, турецкие суда флагов своих не спустили, а наоборот продолжали отчаянно отбиваться. Не смолкали и пушки местных береговых редутов. Затем на ближайших холмах показались войска. Смит несколько занервничал. Он уже серьезно отстал от ушедших далеко вперед главных сил, а оставаться одному, в таящем столько неожиданностей проливе, не входило в его планы.

– Усилить огонь до предельной возможности! – распорядился контрадмирал. – Сметайте все, что только видите!

Сосредоточенный шквал ядер рассеял сухопутное воинство, а храбрый лейтенант Ост даже привез шлюпкой с берега и первый трофей: брошенное бежавшими турками зеленое знамя. Затем высланные абордажные партии захватили и взорвали выброшенные на мели суда. Однако с редутом Смит решил не задерживаться. Подняв над своим «Помпеем» сигнал о прекращении боя, младший флагман поспешил догонять старшего. Добивать огрызающийся огнем Ниагарский редут остался лишь фрегат «Эктив».

– Сколько уничтожено турецких судов? – запросил Дукворт Смита, когда его корабли догнали главные силы.

– Все! – ответил личный враг генерала Бонапарта.

– Каковы наши потери? – снова запросили с «Роял-Джоржа».

– Четверо убитых и двадцать шесть раненных! – бодро отрапортовали с «Помпея».

Константинополь

Это был несомненный успех. Однако сколь удачным получиться завершение всей дерзкой операции теперь целиком зависело от решимости и расчетливости британского командующего. Увы, этих- то качеств ему всегда и не хватало!