Чтение онлайн

“Соскучился по мне?” — раздается голос Ригеля.

По тебе соскучишься…

“Соскучился, я же чувствую. Главное сейчас — не будь дураком”.

Бездна. Похоже, не успел. Начался бред. Но если предсмертный бред такой — я даже не против.

Чувствую прикосновения холодных нежных пальчиков. И этот запах… Солнечный персик. Такой, какие росли в поместье Даррелов. Мы с кузиной лазили по деревьям, чтобы собирать.

Но сейчас он напоминает о чем-то совершенно другом. О ком-то. О ней. О Марике.

С трудом рвано вдыхаю и среди ослепляющего света вижу ее. Эти золотые пряди, озера глаз и сочные нежные губы. Подчиняясь какому-то внезапному порыву, запускаю руку в пышные волосы Марики и притягиваю ее к себе, впиваясь в эти самые губы жадным поцелуем. _________________________

Дорогие читатели! Я очень рада, что вам понравилась история, и вы остаетесь с героями) Спасибо большое! Постараюсь и дальше вас радовать неожиданными поворотами сюжета и эмоциональными сценами)

Когда этот, только что лежащий в беспамятстве драконище, вдруг распахивает глаза, а потом совершенно бесстыдно целует меня, дыхание перехватывает. А, может, просто перехватывает от того, как он это делает.

Напористо, жадно, так, словно от этого зависит вся его жизнь и его будущее. И в то же время безумно сладко и нежно. Как у него удается это сочетать?

Чувствую прикосновения его суховатых губ, то, как он ласкает ими, лишая меня дыхания и запуская табун мурашек по спине. Как будто я впервые целуюсь, честное слово! Потому что я никогда не испытывала таких ощущений. Муж? Не помню никакого мужа.

Цепочка электрических импульсов пронизывает все мое тело и заставляет ахнуть от удивления, чем Роувард благополучно пользуется и углубляет поцелуй, добавляя к тому, что я уже испытывала еще и страстную нежность от прикосновения языка.

Кажется, я на эти долгие мгновения просто забываю, кто я, где я и с какой стати дракон лежит на полу в моей комнате. Но единственного прикосновения к его груди хватает, чтобы резко все вспомнить.

Пальцы касаются насквозь пропитанной кровью рубашки Роуварда, и я тут же прихожу в себя. Отстраняюсь, опираясь рукой на пол, чтобы не навредить ему еще больше. Он не сразу отпускает меня, но я прилагаю чуть больше усилий.

— Ригель, — слабо произносит Роувард и снова уходит в беспамятство.

Ригель? Это какое-то заклинание? Или иностранное слово?

Свеча все еще горит, я ее даже не выпустила, когда дракон прижимал меня к себе и, на мое счастье, ничего не подожгла. Подношу ее ближе к груди Роуварда, распускаю завязки и чуть-чуть надрываю тонкую и, видимо, дорогую ткань рубашки. Ничего, дракон себе сможет позволить и еще одну.

В слабом свете трепещущего пламени пытаюсь рассмотреть рану. Она свежая, но… Не настолько глубокая, чтобы из нее вытекло столько крови. Ничего не понимаю.

В любом случае я, кряхтя и ругая маленьким язычком Роуварда, снимаю с него плащ и сапоги и затаскиваю его на кровать (ну не на полу же ему в самом деле валяться). После этого спускаюсь в кухню, радуясь, что Марта ушла поздно, а котелок с водой оставила в печи. Теплой водичкой промывать как-то сподручнее.

Тряпицу отрываю от чистой простыни, что нахожу в комоде, и обмываю края раны. Мне не показалось: она действительно почти пустяковая, так чего тогда дракон без сознания? А его состояние мне не нравится.

Да, рана, будто на глазах, затягивается, но дыхание Роуварда становится только тяжелее, черты лица заостряются, а на лбу появляется пот. Что-то явно не так! А мне и спросить не у кого!

Впрочем, некогда думать и играть в растерянную дурочку. Логично предполагаю, что баночку с мазью дракон не просто так с собой носил. И ее я так и не отдала. У меня вариантов нет, только пробовать: если к утру Роуварду лучше не станет, а найдут его у меня в комнате, на кого все шишки полетят?

Вот. А я не хочу, как мишка из детской песенки, шишкой в лоб. Поэтому надо пробовать.

Откупориваю и аккуратно смазываю рану Роуварда, наблюдая за его реакцией. Брови сходятся на переносице, а с губ срывается тихий стон.

— Терпи, казак, атаманом станешь, — повторяю я любимую присказку моей бабушки. — И вообще, я же вытерпела, да еще и под твои рычания. Взял, платье мне испортил. А потом еще и подумали обо мне все бог весть что.

Бормочу что-то под нос, кажется, больше успокаивая и отвлекая себя, чем пытаясь донести какую-то связную мысль. Я переживаю. Мне действительно важно, чтобы дракон был жив и здоров. И вовсе не потому, что у меня его метка, хотя…

Интересно, а что будет с меткой и моей привязкой к Роуварду, если он действительно?.. Видимо, тут два варианта: либо я отдам концы вместе с ним, либо я стану свободной. Но проверять сейчас что-то не хочется.

Постепенно дыхание дракона выравнивается, широкая, красивая грудь, на которой теперь красуется всего лишь красный след от раны, неторопливо и плавно поднимается и опускается, а складка меж густых темных бровей Роуварда разглаживается. Кажется, теперь дракон погружается в спокойный сон.

Я тоже выдыхаю с облегчением. Ковер, который Роувард успел испачкать кровью, кажется безнадежно испорченным, но я решаюсь снова использовать свою магию: отделяю все частички крови от ворсинок и аккуратно собираю чистой тряпицей.

А не такая уж и бесполезная магия! Вон, Марте могу помогать со сливками и сметаной, Ульке с уборкой, а себе… Точно! Если все пойдет по плану, то моя магия окажется очень полезной при изготовлении стеарина. Осталось только, чтобы все пошло по плану.

Убираю все за собой так, чтобы не было заметно, что ночью произошло что-то не то, ведь Клотя же везде сунет свой нос. Пару раз засыпаю прямо сидя в кресле, но сон выходит тяжелый, неглубокий и очень тревожный.

Просыпаясь, я подхожу к дракону, проверяя, все ли хорошо. Как будто меня все время кто-то будит, подталкивает быть ближе к Роуварду. А на рассвете я не выдерживаю и засыпаю, присев на кровать рядом с драконом.

Зато уж как проваливаюсь в сон, так проваливаюсь! И мне сразу становится так тепло, уютно и… безопасно. Кажется, где-то на краю сознания я слышу чей-то разговор, как будто встретились старые знакомые, которые не виделись не то, что долго, а целую вечность. И теперь не могут наговориться.