Чтение онлайн

“Как я пойму, что это она?” — деловито уточняет Руди.

Я кратко описываю ему Аурику, прошу постараться сделать так, чтобы его не заметили, и сов ухает и вылетает в окно. Судя по тому, как высоко солнце, время уже близится к полудню.

Решаю, что письмо с извинениями я напишу потом. Мне сейчас писать негде и не на чем, да и не успею. Хорошо хоть Марика не прогуливала занятия, как большинство тех, с кем училась.

Зябко растирая ладони и ежась от холода, который просочился прямо под кожу, пока я разговаривала с Руди, спускаюсь на первый этаж и замираю. Потому что именно в этот момент Клотильда со всего размаха влепляет Ульке пощечину:

— Дрянь ты такая! Уволена!

У меня от возмущения дыхание перехватывает. Да какого лешего эта грымза себе позволяет? Когда она замахивается, чтобы второй раз ударить Ульку, я сама не понимаю, как оказываюсь рядом и перехватываю руку.

— Перестаньте!

Я с силой сжимаю предплечье Клотильды, а она смотрит на меня своими выпученными глазами, обильно подведенными сурьмой. Интересно, если ей сказать, что ее макияж делает ее старше лет на десять, а цвет помады вообще не подходит, она взорвется?

— Ты… — шипит Клотя и оглядывается на дверь в кабинет дракона.

Продолжая стискивать пальцами руку экономки, я усмехаюсь и поднимаю одну бровь. В прошлый раз Роувард встал на мою сторону. Ну, или мне так показалось, поэтому Клотильда не будет рисковать и в открытую идти против меня.

Скорее, надо ждать какой-то другой подставы. Но сейчас я в выигрышном положении.

— Ты уволена, — повторяет Клотя, вырывая из моей хватки руку и глядя на горничную. — Прочь отсюда!

Девушку испуганно всхлипывает, прижимая ладонь к краснеющей щеке, и делает шаг назад. В ее взгляде плещется испуг и обида. В чем же здесь весь сыр-бор?

— Я думаю, что стоит спросить мнение его величия, — загораживаю собой Ульку и стараюсь придать взгляду высокомерие.

— Ты что, думаешь, спишь с драконом, и тебе позволено все? — Клотя понижает голос так, чтобы слышала только я.

— А разве вы не знали? Кто с королем в постели, тот и правит на деле, — усмехаюсь я. — И, кажется, это не про вас.

Кажется, будь Клотя чайничком, ее крышечка сейчас бы подпрыгивала. Она бросает еще один угрожающий взгляд на Ульку:

— С тобой я еще разберусь. Все его величию расскажу. Вылетишь отсюда, вообще работы не найдешь!

В этот раз экономка отступает, но, черт возьми, я уверена, что мне нужно оглядываться, перемещаясь по дому. Неизвестно, что эта ненормальная придумает.

— Улька, ты хоть расскажи мне, что случилось? Что Клотильда так себя ведет?

Горничная еще раз всхлипывает и начинает плакать. Между ее причитаниями, скомканными объяснениями и бормотанием я разбираю, что ее младшая сестра работает в доме мэра. И мэру приспичило для званого вечера достать восковые свечи.

Естественно, поручили это прислуге, и почему-то выбор пал именно на сестру Ульки. Когда она первый раз не смогла достать, ее выпороли. И во второй раз Улька уже не выдержала, стащила свечи из нашего дома.

Виню ли я ее? Нет. А вот себя — да. Надо быстрее разворачиваться со стеарином, а то Клотя Ульку же со свету сживет!

— Сегодня все купить получилось? — спрашиваю я.

— Да-да! Я даже пошла к другому мяснику, — Улька потихоньку успокаивается, и мы спускаемся к Марте. — Он, как услышал, что в дом дракона, так сразу был согласен хоть все отдать! Ну правильно, цену-то сбивать никто не будет…

Н-да… Ну, будем надеяться, что мы дракона не обанкротим.

Марта, как обычно, радушно принимает меня и пытается откормить. Если честно, мне кажется, за эти несколько дней ей вполне это удается, потому как мне кажется, что тщедушное тело Марики начинает округляться.

Улька наспех пьет чай и убегает делать какие-то дела. А мы с Мартой приступаем к первичной обработке сала. Ей на смалец, а мне — на эксперименты, которые, я надеюсь, будут успешными.

Марта раскладывает на столе куски свиного сала и ножи, по которым даже невооруженным взглядом заметно, насколько они острые.

— Сначала срезаем шкурку тонко-тонко, чтобы не оставалось на ней лишнего жира, — говорит Марта, показывая, как правильно делать. — Потом режем сало на небольшие кубики: чем мельче, тем быстрее растопится и меньше останется шкварок.

И это логично: чем больше поверхность соприкосновения, тем быстрее и эффективнее процесс. Только теоретически знать и понимать — это одно, а вот уметь так сделать — совсем другое. Аккуратно повторить за Мартой с первого раза у меня не выходит.

Кухарка очень терпеливо за мной наблюдает и одобрительно кивает:

— Вот так, — говорит она, рассматривая полученные кусочки. — А теперь нужно внимательно осмотреть все. Видишь вот эти красноватые прожилки? Их лучше срезать: они могут дать горечь. И вот эти темные пятнышки тоже убираем.

Ну если с прожилками и так все ясно, то темные пятна, вероятно, содержат продукты окисления липидов, они могут привести к порче жира. А мне это точно не надо.

Работа небыстрая, требующая внимательности, но при этом и достаточно рутинная. Поэтому Марта, чтобы занять себя, рассказывает какие-то забавные истории из детства. Только вот я никак не могу понять по ее рассказу, откуда она. Выходит так, что не совсем местная.

— Во-о-о-от, — тянет она, разминая затекшую спину. — А теперь пора и отправлять жир в топку. Подай мне вон там чугунный котелок. Только смотри, не медный! Знаешь почему?

— Ионы меди катализируют окисление жирных кислот, — на автомате отвечаю я, но, заметив ее удивленный взгляд, быстро добавляю: — То есть... наверное, жир может испортиться?

Она одобрительно кивает, перекладывает все сало в котел, накрывает крышкой и относит в подпол.

— Завтра будем топить, — говорит Марта. — А сейчас беги. Улька говорила, ты книжки любишь. Почитай, может, что потом расскажешь.

В ее голосе звучит какая-то тоска. Тоже любит, но некогда? Или… Любит истории, да не умеет читать? Надо будет принести сюда что-то и почитать ей вслух.

Но моим мечтам о том, что я спокойно пойду в комнату и сяду там с книгой, сбыться не суждено. В холле меня перехватывает Клотя:

— Где ты шатаешься? Тебе как одежду выбирать? На кого?

Я опешиваю от такого напора.

— Иди в столовую, тебя уже ждет портной, — она буквально тащит меня к входу в столовую. — Какая же наглость, так тратить чужое время!

Стол, который обычно занимает центральное место в столовой, сейчас сдвинут к стене, как и стулья, где сейчас разложены платья разных цветов и фасонов. А между окнами стоит большое напольное зеркало.