Дархай
Шрифт:
Когда вновь назначенный губернатор Пао-Туна был уже у дверей, его остановил медовый голос личного секретаря Чертога Блаженств:
– Маршал, вы забыли взять свой орден.
...Спустя восемнадцать минут посол дон Мигель Хуан Родриго Санта-Мария де Гуэрро-Бланко-и-Карвахаль принял Бессмертного Владыку.
***
ОМГА сообщает:
...Трагическая неудача экспедиции в кратер Энарба на планете Галуг. Доктор Зигель говорит: "Мы повторим попытку".
...Напряженные дебаты развернулись на пленарном заседании экономической секции Конференции по вопросам использования боэция. Попытки обструкции терпят фиаско.
...Громкий скандал разразился в Управлении Финансового Контроля ДКГ. Инспектор, известный под прозвищем "Малыш", обвиняется в получении колоссальных взяток.
...Послы великих держав провели серию консультаций в связи с эскалацией конфликта на Дархае. Достигнута принципиальная договоренность. Встречи прошли в обстановке взаимопонимания.
3
Земля, планета для всех. Уолфиш-Бей.
3 июля 2098 года по Галактическому исчислению.
Голубые волны облизывают бархатистый песок. В небе ни облачка. Февраль в Южной Африке - мягкий, вкрадчивый месяц. Далеко еще до июльских ветров и до бурь августа. Словно в насмешку сохраняет этот райский уголок жутковатое название "Берег Скелетов". Изредка из возрожденной саванны приходят на пляжи побережья любопытные антилопы: посмотреть на странных людей, барахтающихся в соленой воде, с достоинством пронести себя мимо шезлонгов и получить то, чем их никогда не балует старый бушмен Хендрик, смотритель заповедника.
Около акульей выгородки, как всегда, бушует толпа. Зрелище стоит того: два любителя против двух профессионалов. Два поклонника острых ощущений против двух голубых акул. Некоторые называют этот спорт "корридой эпохи равновесия". Хотя в чем-то они правы, однако у акул почти нет шансов не только на победу, но и на спасение. Бывает, конечно, и наоборот. Но так редко, что Вселенская Лига Друзей Живого который год ведет борьбу с этой разновидностью убийства, борьбу, столь же бескомпромиссную, сколь и безуспешную. Вот и сейчас среди толпы болельщиков нашлась миловидная девушка, подбадривающая рыб. Впрочем, ей не повезло: еще за две минуты до контрольного времени покрасневшая вода успокоилась, и акулы со вспоротыми животами пошли на дно. Пожав друг другу руки, победители разошлись.
***
– Лемурка, ты действительно хотела, чтобы со вспоротым брюхом всплыл я?
– Называйте меня Эльмирой, Андрей.
– Ну перестань... если я бы знал, что для тебя это так серьезно, я бы не полез.
– А я не нуждаюсь в одолжениях убийцы.
– Но это же был честный бой...
– Вот именно. Ты вел себя, как какой-то... древний солдат!
– Обижаешь, начальник... Древнего солдата эта тварь съела бы, не моргнув. И вообще, чем тебе не нравятся солдаты?
– Ну знаешь ли!
Воистину, принципы - не какой-нибудь фунт изюма. Поступаться ими мало кто умеет, а уж отстаивать до последнего вздоха - все мастера. Но... Милые бранятся, только тешатся. И хотя Лемурка была убежденной защитницей всего живого, но, право же, большая рыба с тупыми глазами и рядами острых зубов, несмотря на безусловный трагизм своей участи, была не тем, что могло бы поссорить их всерьез. Во всяком случае, к пестрой компании, вольготно расположившейся у кромки прибоя, Андрей и Эльмира вернулись еще не примирившимися окончательно, но уже и не переругиваясь. Встретили их не без укора.
– О, Андрюша! Гитара-то заждалась...
– Да ладно, ребята, вы же уже все слышали. А впрочем, по особому заказу, быстрый взгляд на Эльмиру, - одна очень старая песня!
Задымилась земля в костре,
Словно ночь расплескала медь.
Вертолеты летят быстрей,
Чем хотелось бы мне лететь.
И молчанье, сводя с ума,
Между нами встает опять;
Ты не жди от меня письма,
Мне отсюда нельзя писать...
Мягкий перебор струн налился силой, окреп, гитара уже не Шептала, она говорила, тихо и грозно.
Горизонт распахнулся вширь,
Исчерпав синеву до дна,
Подо мной не война и мир,
Подо мною - одна война.
Те, кто пулю глотнул во мгле,
Как и я, под сплетеньем трасс,
Вместе с нами летят к земле,
Потому что таков приказ...
Песня зазвучала на два голоса. Давешний светловолосый напарник Андрея по битве в акульей выгородке, высокий парень с алым значком на груди, оставив свою компанию, подсел поближе и подхватил последнюю строфу.
Под ногами земля - тверда.
Автоматы рычат давно,
Те, кто ждал нас, кричат "Ура"
Не по-русски, но все равно.
Выползает из тьмы рассвет,
Прерывает короткий бой,
Надевает земля берет,
Как и наш - голубой...
Как-то незаметно обе компании слились в круг. Молоденький паренек, едва ли не самый младший здесь, попытался пробраться поближе к поющим, но его оттерли, прикрикнув: "Яан, уши надеру!".
Сигарету свою тушу,
К вертолету бегу, скользя.
Пуду дома - все расскажу,
А писать, извини, нельзя...
(стихи автора)
Песня оборвалась коротким всхлипом струны, но никто не шелохнулся. Девушки зябко поеживались.
– Странная песня, - сказала Эльмира.
Светловолосый усмехнулся.
– Солдатская песня.
– Хорошая песня!– категорическим тоном заявил Яан из-за спин, и, как ни странно, именно эта фраза сорвала оцепенение.
– Странно все же: армий давно уже нет, а песни еще есть, - словно ставя точку, откликнулась Эльмира.
Больше об этом не говорили. Завязался и окреп разговор, переходящий в общий гомон. Компании знакомились, и, как нередко бывает на пляжах Земли, Планеты Для Всех, оказалось, что многие, если и не встречались раньше, то имеют общих знакомых, - и появились темы, интересные для всех, и были обсуждены шансы новобатумского "Реала" на Главный Кубок, и общим вердиктом была осуждена бушменская национальная кухня (личинки непонятного происхождения в молоке и сушеный хвост пустынной крысы), и многое, многое другое. Лишь двое не вмешивались в общий треп.
– Приятно видеть человека, который знает солдатский фольклор. Андрей!
– Джимми!
– Давно в Уолфиш-Бее?
– Вторая неделя. С делами отстрелялся - и сразу на Землю.
– Послушай, Джим, а ты, случаем, не астрофизик?
– Он самый.
– Я тоже. Горная станция?
– Так точно.
– Церион-4?
– Нет, Пенелопа-2.
– Жаль. Я подумал - соседи.
Помолчали.
– Хорошо тут все-таки...
– В отпуске везде хорошо.– Джимми приподнялся, сел, обхватив руками колени.– Кстати, твой заключительный удар там, в бассейне... Кажется, старая мексиканская школа?