Dark and Dangerous Love
Шрифт:
– Он любит тебя, его прошлое было ужасным. Зейн боится потерять его, потому что ничто хорошего надолго в его жизни не задерживалось. Он должен контролировать тебя, потому что только так чувствует, что ты не уйдешь от него. Эвелин, я находился с Зейном много веков, он хороший парень, просто ты не видела эту его сторону.
– И я не хочу, - холодно ответила она.
– Он сказал, что хочет, дабы я стала вампиром, стала подобна ему? Скажи ему, это не произойдет. Я проще останусь ни с чем, но не проведу с ним вечность.
– Ты так любишь сопротивляться.
– Нет, я просто не могу любить по принуждению, - горько засмеялась девушка.
– Скажи, чтобы он пришел ко мне. Если Зейн раскаивается, то я хотела бы услышать его извинения.
– Он не придет, Эвелин. Он знает, что сделал кое-что неправильное. Ему стыдно показываться перед тобой… - Гарри мягко ей улыбнулся.
– Он хочет, чтобы ты сама справилась с этим.
– Я сильно сомневаюсь, что он это хочет. Никакие украшения и бриллианты в мире не помогут мне простить его.
– Даже целая неделя с твоей семьей?
– Что?
– ахнула Эвелин. Не может быть, Зейн позволит ей провести неделю с семьей… Наверное, она не так поняла Гарри.
– Зейн разрешит тебе поехать домой на следующие семь дней, Эвелин. Ты едешь домой!
========== Будущее ==========
Рука Зейна вцепилась в поручень на балконе, находящемся в пентхаусе. Сто третий этаж дарил бесценный вид на Северную Каролину и ее побережье, мили из белого песка протянулись вдоль синего океана, буквально в считанных метрах от главного входа в отель.
Впрочем, ему не хотелось наслаждаться этим видом, он думал об Эвелин. Парень наблюдал за ней подобно ястребу, девушка медленно заходила в черный Bentley, припаркованный у входа, Гарри помогал ей забраться. Было видно, что ей до сих пор больно.
Он мрачно рассмеялся.
Она была в сознание после целого дня, проведенного в коме. Когда Эв поняла, что может уехать, она была похожа на малышку, получившую долгожданный подарок.
Он сильнее стиснул металлический поручень, благодаря которому не падал с балкона, оставляя на нем оттиски своих пальцев навсегда.
– Я на самом деле так отталкиваю ее?
– пробормотал он тихо, но его спутник слышал довольно хорошо.
– Нет, ты даже не представляешь масштабы. В принципе, ты не столько отталкиваешь, но пугаешь ее. Она презирает тебя всем сердцем, но вовсе не отвергает тебя, - ответила Венис из комнаты, ее невидящие глаза смотрели куда-то вдаль.
Девушка сделала глоток чая из элегантной китайской чашечки.
– В чем разница? Те чувства отрицательны, в любом случае она видит меня под негативным светом.
– Это твоя проблема, вечно все подразделяешь на плохое и хорошее, никогда не ищешь разницы. Если бы ты увидел шанс на вашу совместную жизнь с Эвелин, то не стал бы напирать на нее, как сделал. Тогда ты бы завладел ее сердцем.
– Что ты хочешь сказать?
Венис засмеялась, ее бессмертное лицо чуть окрасилось, когда она повернулась к парню, которого однажды полюбила, а он ответил взаимностью.
– Две тысячи лет назад, если я правильно считаю, ты был популярен среди дам, когда мы были людьми, могу сказать, твой талант увеличился спустя года… - смеялась она, но юмора в ее тоне не было.
– Однако высокомерие скатило тебя вниз. Может, ты бессмертен, но ты не являешься исключением для законов чести.
– Две тысячи лет я думал, что ты потеряла интерес мыслить как философ, вечно загадочный и амбициозный. Просто скажи, что хотела, Венис.
– Ты думал, что мог заполучить ее деньгами и властью, не так ли? Как ты делал со многими до нее? Я знаю, что ты использовал мое кольцо, чтобы увидеть твое будущее с Эвелин, не так ли?
– Да, использовал, - ответил он, его голос был холодным.
– Что ты увидел?
Когда нахлынули воспоминания, он вздрогнул. Сейчас Эвелин и Гарри ехали куда-то вдаль. Он с тоской смотрел, как она уходит, забирая с собой все, что имело для него значения.
– Это было бы не слишком приятное будущее, не так ли?
– продолжила Венис через несколько мгновений, ее слова прозвучали скорее как утверждение, чем вопрос, поскольку видела будущее сама… хоть и не много увидела из мерцающих изображений, но она знала, что он был обречен.
– Я видела Эвелин, кричащую от боли, со слезами на глазах, и кровь была повсюду. Разбитую вазу и горящие розы… - объяснила она первое видение про будущее Зейна и Эвелин, игнорируя видения от Дары.
– Я видел ее, целующую другого парня, как он держит ее обнаженное тело, слышал нежные стоны наслаждения, и нож, указывающий на меня, и этот нож был весь в крови…
– Ни одно из этих видений хорошим не является, - вздохнула она.
– Порой то, что проходит через мои глаза - правда, но иногда видения, которые видит моя душа, сбываются… Никто из нас не узнает этого точно, пока ты не воссоединишь меня с моей душой.
Зейн улыбнулся, когда отошел от балкона, Bentley скрылся от его взгляда.
– Ты решила манипулировать мной таким образом?
– Я прожила без души довольно долго, уже привыкла. Боль притупилась. К тому же жить без души лучше, затуманенные эмоции лучше, чем сердце, полное состраданием. Думаю, это скрытое проклятие, не иметь возможности чувствовать что-либо, - покачала головой Венис.
Зейн крутил на пальце изысканное серебряное кольцо, надетое на мизинец. Маленький сапфир красиво сиял, отражая лучи солнца.
– Ты права, я все еще не понимаю, почему был так расстроен, когда мою душу уничтожили.
– Они сделали так, ведь знали, что ты сделаешь, чтобы вернуть ее. Когда ты понял, что не сможешь, ты накажешь нас, украв у каждого его кольцо… - Венис положила руку на его запястье.
Сначала Зейн не ответил, но затем понял, что лгать Венис попросту бессмысленно. Она была тем, кто знал настоящего его, изучила его изнутри и снаружи.
– Я так люблю ее… Я не помню, чтобы чувствовал такое к кому-то или к чему-то. Даже до уничтожения моей души, до проклятья. Я никогда такого не ощущал… это нужда. Будто без нее я не смогу дышать. Чтобы выжить мне нужна она.
– Будто, когда она рядом, по твоему телу бегут мурашки, все становится ярким, прекрасным и жизнерадостным?
– Ты знаешь это чувство?
– наивно спросил Зейн, гадая, испытывала ли Венис такое к кому-то.
– Нет, но видения показали. Это невероятно, подобное еще не случалось. Теоретически бездушный не может чувствовать что-либо, лишь элементарные эмоции. Любви познать ты не должен был.