Чтение онлайн

… Нож свистнул в воздухе и ударил императора в плечо. Визг тёмного властелина отразился от стен и заметался по огромной спальне. Забыв о магии, заклинаниях, перепуганный, дрожащий мужчина, именующий себя императором, бросился к двери, зажимая плечо рукой, чувствуя как мощными толчками бьёт из порванной артерии кровь. Его кровь. Путаясь в длинных, расшитых золотом одеждах император добежал до двери, но из-за гигантских портьер вынырнули ещё два убийцы. Молча, они бросились на кричащего императора с кинжалами. Первый, молодой и горячий, промахнулся, но второй с лицом, неуловимо похожим на морду старой сторожевой собаки, вонзил императору в бок хищно изогнутый клинок.

— А-а — а! — визг императора стал тонким и отпихиваясь ногами от суетящихся неумелых убийц, император попытался заползти под огромную кровать.

Рухнули, разлетелись в щепки двери, три огромных гвардейца, три верных стража в чёрной броне покрытой пурпурной вязью заклинаний, с длинными мечами, ворвались в комнату. В глазных прорезях чёрных закрытых шлёмов плескались отсветы адского огня, и смертью веяло от солдат императора. Убийцы даже не оглянулись на них, ценой своей жизни, они пытались покончить с властелином. Телохранители без единого звука двинулись к кучке людей тыкающих кинжалами в худое, ползающее в кровавой луже тело. Взметнулись мечи, кровь убийц смешалась с кровью императора. Люди падали молча, до последнего дыхания стараясь прикончить безумного в своей злобе владыку. Только двое людей остались в живых. Те, что прятались за монументальными портьерами. Мужчина с чертами сторожевой собаки и молодой парень. Их схватили, вывернув руки, поставили перед поверженным императором.

— Исгар — прохрипел властелин, и на губах его выступила кровавая пена.

Дрожащий советник возник в спальне.

— Что-то ты не торопишься, на помощь своему императору, — кровавые пузыри лопались, на посиневших губах. — Поднимите меня. Поднимите и поднесите к щенку.

Чёрный страж бережно приподнял тело в набухших от крови одеждах. Молодой пленник поднял глаза и без всякого страха посмотрел в лицо императору. Как века тянулись в тишине секунды, и вдруг император улыбнулся. Уродливая улыбка кровавым оскалом, изломало лицо тёмного мага. И от этой улыбке страх метнулся в глубине глаз юноши.

— Всё таки, боишься, — подытожил император. Кровь ползла по подбородку императора и капала на грудь.

— Нет! — звонко выкрикнул юноша. — Со мной Бог, который всё равно придёт к тебе чёрная тварь!

— Как мало у меня времени — прошептал император.

Длинные когти за одну секунду выросшие на руке властелина как в масло вошли в тело пленника. Юноша закричал, не завизжал, не завыл, закричал от боли и от того, что не смог выполнить свой долг. От низа живота, сквозь змеящиеся внутренности, ломая рёбра когтистая лапа двинулась к пульсирующему сердцу, бережно обняла его, а потом вырвала комок плоти из уже мёртвого тела.

— Твоя жизнь, моя жизнь — выдохнул император и прикрыв глаза расслабился, откинувшись в руках огромного гвардейца. Страшные раны прямо на глазах начали затягиваться, даже не оставляя шрамов. Дрогнули веки всемогущего императора, открылись исходящие злобой глаза.

— Ты тоже не боишься? — спросил он у второго пленника.

— Нет. — просто ответил тот — Тебя нет. Боюсь мучений, боюсь боли, но не тебя порождение тьмы.

— Порождение тьмы — император хихикнул — Неплохо. Как вы обошли мои охранные заклинания червяк? Как вы проникли в мою спальню?

— Этого я не скажу тебе!

— Скажешь, обязательно скажешь. Я так долго живу на этой земле, что смог убедится в одном. Боль ломает всё! Ты боишься, ты трясёшься от страха, но не хочешь признаваться в этом. А вот я признаюсь тебе мой смелый друг, что я боюсь! Многого боюсь. И конечно же испугался вас когда понял как сильно же вы хотите убить меня. Я трус! И это злит меня, это раздражает меня. Признайся в том, что ты боишься меня, и твоя смерть будет лёгкой как детский поцелуй.

— Я не боюсь тебя!

— Какой упрямый — Император погрозил пленному пальцем. — Какой упрямый и гордый человечек. Ну это ничего! Уже сегодня ты склонишься на моё плечо и рыдая признаешься в том, что твой страх больше вселенной, уже сегодня ты проклянёшь своего Бога и будешь ползать у меня в ногах в ожидании смерти. Но ты не получишь её мой гордый друг! Мой страх, который ты имел несчастье видеть, он так дорого стоит. Поэтому твоё путешествие по рекам боли будет долгим-долгим. Я покажу тебе, я покажу тебе мой глупый смелый друг, каков ад!..

… Дрожал под поваленным стволом маленький человек. Дрожал не в силах побороть первобытный ужас. Но всё кончается, на место ушедшему страху, пришли крики птиц, запах плесени от гниющего ствола и дикий стыд.

— Ирис! Это не я Ирис, я не такой. Бог мой, я почему ты не остановил меня? — всхлипывал Олег.

Гневно сверкнули огромные, прекрасные глаза, вздёрнулся гордый изящный носик.

— Как я могу любить труса и предателя?

— Труса и предателя — маленький человек корчился под деревом, корчился от стыда и рыдал.

— Я люблю тебя Ирис, очень люблю. Это ради тебя я отправился в это страшное путешествие.

— Ты любишь только себя. — Чуть оттянутые к вискам глаза прикрывают равнодушно, длинные ресницы — Ты любишь только себя. Ты не умеешь любить других. Ты трус и предатель.

Исчезает красивое лицо и глаза под непослушной чёлкой, всплывает из глубин памяти другое, ужасное, с пылающими адским огнём, злыми глазами.

— Мы одинаковые — кривятся вновь призрачные губы — Страх сильнее нас. Страх сильнее вечности. Только боль и страх правят миром и пусть глупцы оставят себе сказки о любви.

— Нет! — крик заставил замолчать птиц. — Это не правда! Ирис!

Ничего не шевельнулось в душе. Не явился милый образ.

— Бог мой! Мой Бог!

Пустота.

— Бог мой! Ну, поверь что это не я! Я шагаю по острым лезвиям, балансируя между светом и тьмой. Я обречён на падение из-за своей гордости, из-за своей злобы. Ты даёшь мне доспехи, ты посылаешь друзей и любовь, но я не воин! Я просто хочу жить! Я устал угадывать, что плохо, а что хорошо. Я устал разбирать путанные письмена жизни, что сложнее самых древних рун. Где тот путь покоя и чистоты? Где то счастье к которому мы стремимся всю свою жизнь и никогда не находим. Бог мой! Мой Бог для чего ты оставил меня!

Замирают в лесу слова, глупые слова, щедро политые слезами. Равнодушен лес к словам, не напоят слёзы лесную землю. Страшно рыдал человек возле поваленного дерева. Выл и рыдал. Поморщился лес, вздохнул, уронил на голову Олега погрызенный гусеницей лист, а затем прошелестел так тихо, что этот шёпот услышал только один человек в целом мире.

— Я верю тебе!

Олег вышел на поляну, сжав зубы и приготовившись к самому худшему.

Горан был жив. Он сидел привалившись спиной к дереву, заматывая тряпкой окровавленную, висящую плетью, правую руку. Одна из тварей лежала в нескольких шагах от Горана, с неестественно вывернутой шеей, другая с разрубленным черепом застряла в кустах и капельки её чёрной крови, маслянисто блестели на зелёных листьях. Третьей твари видно не было.