Чтение онлайн

Он мечется в панике. И я его понимаю.

Я самый высокий гладиатор в стенах Колизея. На арене я сражался с воинами со всего мира, но даже самые высокие из них, едва достигали моего подбородка. Я крушил их черепа голыми руками без особых усилий, гипнотизируя зрителей кровавым зрелищем.

Я так же силён, как могучие звери, которых именуют медведями. Я ловок и быстр как клыкастые монстры, привезённые сюда из Карфагена. Их именуют тиграми и львами. Знаю это, потому что сталкивался с ними с оружием и без, и каждый раз выходил победителем.

Девяносто восемь сражений. Все они начинают сливаться воедино.

Септимус, мой хозяин, обещал мне освобождение, если я выиграю сто боёв.

Свобода уже так близко.

Как только я убью этого дрожащего передо мной противника, она станет ещё на шаг ближе.

Противник подбегает к одному из своих мёртвых друзей и хватает копье, лежащее рядом с трупом. Расставив ноги, бросает в меня копье, даже не прицелившись как следует.

Копье свистит, рассекая воздух, приближаясь ко мне.

Я с лёгкостью перехватываю его.

Оглушительный рёв толпы проносится по трибунам. Я поворачиваю копье в руке и сжимаю.

Прицеливаюсь и бросаю в сторону вновь убегающего противника.

Копьё как вольная птица летит по воздуху и вонзается в спину противника. Он замертво падает на песок.

Я поворачиваюсь к Императору, одетому в расшитые золотом одежды. Он хлопает в ладоши и ликует вместе со своими поданными.

Ещё два боя, и я свободен.

И что дальше? Что я вообще буду делать?

Моя многолетняя мечта вновь закрадывается в разум. …

Я приплываю к маленькому островку у берегов Крита, где вода такая голубая, что на глаза наворачиваются слезы. На островке так много дичи, что желудок никогда больше не будет урчать от голода. У меня дом на холмах, где я живу с красавицей женой и шестерыми сыновьями…

Встряхнув головой, прогоняю свою несбыточную мечту. Какие сыновья? Какая семья? Такие как я, созданы убивать, а не любить.

В конце концов, это всего лишь мечта.

Я уже знаю, что буду делать, когда выиграю свой сотый бой.

Буду делать то, что делал всегда.

Я буду убивать.

Здесь, на арене.

Останусь гладиатором, но, по крайней мере, буду свободен.

И позволю мечте о лучшей жизни с любимой женщиной, умереть вместе с моими поверженными противниками.

— Кезон Винициус… — раздаётся за дверью голос моего хозяина, и он входит в мою камеру.

Я живу в подвале Колизея в отдельной от других гладиаторов камере, где даже есть топчан. Все эти «блага» достались мне благодаря моим победам.

Септимус, довольный моей сегодняшней победой, бросает мне корзину полную еды.

— …Ты сделал меня одним из самых богатых людей Рима.

Я беру из корзины большое яблоко и за один раз откусываю половину.

— Убийства всегда делают тебя голодным, — ухмыляется он, когда я запихиваю вторую половину яблока в рот. — Тебя это тоже возбуждает?

— Если ты вытащишь свой член, я его отрежу.

Он, запрокинув голову, громко смеётся. Если бы какой-нибудь другой раб в Империи пригрозил отрубить член своему хозяину, он был бы уже мёртв, но я приношу Септимусу слишком много денег, поэтому он терпит.

— Ты отвергал каждую девушку, которую я тебе предлагал, — скалится он. — Сегодня я предлагаю тебе сразу шесть.

Септимус вновь выходит в коридор и отдаёт кому-то приказ.

— Приведите сюда девочек!

Я качаю головой и ругаюсь себе под нос, пока он запихивает в мою камеру одну девушку за другой. Они выстраиваются в ряд и, съёжившись, стараются не смотреть на монстра перед ними.

Понимаю, как выгляжу в их глазах. Я полная противоположность тем хорошеньким юношам, ухаживавших за ними в их деревнях, пока не пришли работорговцы, не убили их семьи и не пленили их.

Я человек-гора, покрытый шрамами.

Схватив из корзины морковку, ломаю её напополам, избегая испуганных взглядов девушек. Ненавижу то, как они на меня смотрят. Как будто я какой-то дикий мерзкий зверь, который собирается их сожрать.

Почему Септимус так поступает со мной?

Я знаю, о чём каждая из них думает. Они все молят своих богов пощадить их.

— Я оставляю тебя наслаждаться победой, — Септимус идёт к двери.

Одна из девушек жалобно всхлипывает, и я бросаю на неё взгляд. У неё красивое лицо, но она с трудом сдерживает слезы. Ещё двое уже плачут.

Они выглядят такими же испуганными, как и те, кто стоял передо мной на арене. Я хорошо знаю этот взгляд. Ужас. Паника. Я был проклят богами таким лицом и гротескным телом. Все, кого я вижу, боятся меня. Все, на кого я смотрю, опускают глаза, моля своих богов, чтобы я пощадил их.

Я ненавижу это.

Почему Септимус так мучает меня?

Я убью любого, кого он поставит передо мной, и в обмен всё, что прошу, это чтобы меня оставили в покое, но он даже этого не может мне дать.

— Забери их с собой, — ворчу, снова опуская взгляд на еду. Раскалываю руками несколько грецких орехов и запихиваю их в рот. Девочки вздыхают от облегчения.

— Они все девственницы. Куплены специально для тебя.

Я пронизываю Септимуса грозным взглядом. Он, поглаживая рукоять своего меча, висящего на боку, отступает назад, но если я решу нанести ему удар, меч его не спасёт.

Септимус родился в Риме в семье богатого торговца. Он одевается в расшитую золотом и драгоценными камнями одежду, которую привозят из самых дальних уголков мира. Его богатство оплачивается страданиями других. Он работорговец, но единственный человек, который когда-либо обращался со мной хорошо. У меня отдельная камера только благодаря Септимусу.

— Я больше не буду просить тебя снова, — предупреждаю я. — Забери их.

Если я ещё увижу хоть один взгляд, наполненный ужасом, то сам воткну меч в своё сердце.

— Вон отсюда! Вон!!! — рявкает Септимус, хватая девушек и вышвыривая их обратно в коридор.

Я блуждаю взглядом по девушке, стоящей в конце, и сердце до боли сжимается в груди от невинности, излучаемой ею.

Желание… Необходимость… Разрывают каждую клеточку моего тела.

Если эта девушка не будет моей, я сожгу дотла Империю. Проткну мечом каждое живое существо, которое вздумает попытаться удержать меня подальше от неё.