Чтение онлайн

– Горбун стережет его как цепной пес…

– Так этот сторож еще и горбат? Похоже, мрачная личность, не так ли, Жозеф?

– И немая вдобавок.

– Но как это стало известно?

– Отгоняя своего подопечного от окна, горбатый страж использует лишь язык жестов.

Кардинал снова задумался, но опять лишь на мгновение.

– А тот второй? Он применяет мимику?

– Нет, люди графа этого не видели.

– Значит, он – не глухой, этот горбатый цербер, – удовлетворенно усмехнулся кардинал. – А его подопечный – не немой, что значительно важнее. А следовательно, его можно заставить заговорить, если он не пожелает сделать это сам.

– А что, этот горбун никогда не отлучается из дому?

– За двое суток, то есть с тех пор как дом взят под наблюдение, он отлучился только раз, ненадолго.

– Ну вот видите, Жозеф. Должен же он когда-то выходить, например на рынок за продуктами.

Капуцин пожал плечами:

– Может быть, Перье сам доставляет в дом все необходимое.

– Об этом я не подумал, – проворчал кардинал. – Хозяин снабжает провиантом своего слугу. Знаете, на что это похоже, отец Жозеф?

– На то, что это не слуга, а сообщник, – глухо откликнулся «серый кардинал».

Ришелье снова вздрогнул, так как на миг ему почудилось, что капуцин читает его мысли. В следующее мгновение он взял себя в руки. «Ерунда, – подумал кардинал. – Чужие мысли узнать невозможно. Просто вывод слишком очевиден».

"В конце концов можно сделать так, чтобы этого Перье завтра же не стало, – успокоил он себя. – Однако у меня почти ничего нет против него. Быть может, все это досужие бредни, страхи, подозрения… Мало ли кто на кого похож.

Надо найти зацепку".

– В конце концов, я – лицо духовное, – проговорил кардинал. – Вы – тоже. Почему бы нам не совершить прогулку в обитель Святого Причастия.

Когда карета подкатила к монастырю Пор-Руаяль и его обитатели поняли, что она принадлежит грозному кардиналу, первым делом поставили в известность мать-настоятельницу. Ришелье не заметил той суеты и подобострастия, которыми обычно сопровождался его приезд куда бы то ни было. Ему был оказан почтительный прием, как это и подобало его сану и влиянию. Настоятельница – мать Анжелика – вышла ему навстречу. Они обменялись приветствиями, и аббатиса пригласила его высокопреосвященство оказать честь находящейся в ее ведении обители. Вслед за этим кардинал и сопровождавший его отец Жозеф были проведены в наиболее подходящее для приема таких высоких особ помещение.

Кардинал, как человек, обремененный государственными заботами, а следовательно, занятой, не стал терять времени на преамбулы. Его высокопреосвященство чувствовал себя хозяином в любом уголке Франции и не упускал случая напомнить об этом окружающим. Однако аббатиса выказала несговорчивость и, прежде чем призвать Анну Перье, осведомилась о причине такого внимания первого министра к простой девушке.

– Надеюсь, что наша новая пансионерка ничем не вызвала неудовольствия вашего высокопреосвященства, – твердо заявила мать Анжелика. – И у вас нет причин гневаться на нее.

Кардинал не услышал в конце этой фразы вопросительного знака и недовольно поморщился. Но пожилая аббатиса была из людей того сорта, довольно редкого и в ту эпоху, на которых подобный прием не производил впечатления. Ришелье взглянул на настоятельницу снова и холодно произнес приличествующие случаю слова, присовокупив, что дело государственное и не терпит отлагательств. Анна Перье была вызвана, и кардинал остался с юной пансионеркой монастыря с глазу на глаз. Мать Анжелика пригласила отца Жозефа в монастырский сад и заняла капуцина разговором.

Минуты сложились в часы. Беседа его высокопреосвященства с Анной Перье затягивалась к удивлению отца Жозефа и беспокойству аббатисы. Прошло два часа. Отец Жозеф осмотрел все розы в саду обители Святого Причастия, насладился ароматом каждого цветка и почувствовал, что у него начинает кружиться голова.

Прошел еще час. Отец Жозеф два раза укололся о шипы и был проведен туда, где цвели тюльпаны. Еще полчаса.

Мать Анжелика решительно извинилась перед гостем и направилась к зале, где происходила столь затянувшаяся беседа. Но в эту самую минуту двери растворились, и Ришелье вышел навстречу настоятельнице. Кардинал подошел к ней, и аббатиса увидела, что первый министр Людовика XIII очень взволнован, но глаза его радостно блестят, а лицо имеет торжественное и одновременно почтительное выражение, словно у человека, которому открылись какие-то величественные и безбрежные дали и грозная красота стихий.

– Я поручаю, нет, я прошу вас оберегать эту девушку, – сказал кардинал. – Я прикажу, чтобы ваша обитель надежно охранялась и никто не мог без вашего и ее желания потревожить ее покой.

С этими словами его высокопреосвященство покинул Пор-Руаяль.

Когда он садился в карету, отец Жозеф, державшийся поблизости, услышал, как Ришелье бормочет: «Анна! Снова Анна! Это имя словно символ. Но та – принесла мне лишь несчастье и осталась в прошлом, эта же – знает будущее».

Когда кардинал вернулся в своей дворец, ему доложили, что личный врач королевы-матери Марии Медичи Антуан Перье просит его высокопреосвященство об аудиенции.

Глава пятьдесят вторая

Гороскоп Ришелье

(продолжение)

– Итак, – промолвил Ришелье, – мне досаждает подагра. Какие вы знаете средства от нее, чтобы их не знали другие врачи?

Бежар приосанился:

– Надо приложить к больному месту кусок бычачьего мяса, смоченного виноградным вином. По прошествии шести часов его следует снять и положить в теплое место, чтобы оно протухло, а затем дать съесть собаке.

– Какой в этом смысл?

– Повторяя этот прием несколько раз, мы добиваемся того, что пациент излечивается, а болезнь переходит к собаке.

Секретарь кардинала, скрипевший пером в углу, оторвался от своего занятия и уважительно посмотрел на Бежара.

Кардинал, однако, придерживался иного мнения. Он снова поморщился:

– Есть ли у вас в запасе какое-нибудь более осмысленное средство?

– Конечно, ваше высокопреосвященство, – почтительно поклонился Бежар. – Надо в час Марса или Венеры истолочь травы ир гвианский, иначе Cipura puludosa, смешать с яичным желтком и, сделав стержень, наподобие спички, съесть натощак.

– Это куда ни шло, – кисло улыбнулся кардинал. – Хорошо, я беру вас к себе с испытательным сроком. Если вы в течение месяца докажете ваше врачебное искусство, вы будете получать двадцать тысяч ливров в год. Жить будете здесь, во дворце, чтобы я всегда имел вас поблизости. Полагаю, вы можете представить рекомендательные письма? На этом пока закончим. Витре, проводите господина Перье.

Когда шаги Бежара и сопровождающего его дежурного офицера затихли в отдалении, кардинал повернулся к секретарю.