Чтение онлайн

– Надеюсь, вы все записали, что тут наговорил этот человек? Снимите копию и срочно пошлите в Университет господам Ферье и Видалену. Пусть дадут свое заключение.

Мне необходимо знать, смыслит этот господин Перье в медицине или нет. Кроме того, выясните, не ядовит ли этот… как вы там записали? Вот именно – ир гвианский.

И все лекарства от Перье впредь посылать химикам в Университет на анализ. Сразу же по получении. В строжайшем секрете.

Ир гвианский, по мнению университетских ученых, не представлял никакой опасности для здоровья. Не возникло у них сомнений и в том, что лже-Перье – человек весьма сведущий.

Таким образом, в штате кардинала оказался ученый человек, которого, очевидно, и следовало опасаться.

"Впрочем, я проверю его со всех сторон, хотя того, что мне удалось узнать у этого удивительного создания по имени Анна Перье, с избытком хватит, чтобы отправить этого самозванца на виселицу, – подумал кардинал. – Господин Морен и его гороскоп и тут попали в точку. Только в одном он ошибся: военного поражения не будет. В поход войска поведет бравый маршал де Ла Форс, он и разобьет мятежников!

В этот момент доложили о капитане гвардии де Кавуа.

– Что случилось, де Кавуа? Вы здоровы? – осведомился кардинал, посмотрев на капитана своих телохранителей. Он решил, что капитан снова заболел.

– Ваше высокопреосвященство, лучше бы я снова слег!

Лучше бы я умер!) – Да что такое стряслось?!

– Я пришел доложить вашему высокопреосвященству, что Бикара тяжело ранен и врачи полагают, что его жизнь висит на волоске.

– Ранен? Кем же? – по тону кардинала было ясно, что тому, кто ранил его офицера, не миновать Бастилии.

– По словам очевидцев, тем самым дворянином громадного роста, который затем уложил еще пятерых…

– Пятерых?! – вскричал кардинал. – Вы сказали – пятерых, де Кавуа?! Я, верно, ослышался!

– Но из них только двое из числа роты, остальные – патрульные стрелки.

– Вы меня несказанно утешили, де Кавуа, – гневно гаркнул кардинал. – Как это могло произойти?

– Этот человек сбросил на них с балкона комод, сундук и два тяжелых шкафа…

– Послушайте, де Кавуа! За кого вы меня принимаете?

Они что, все спятили, что стояли под этим проклятым балконом, дожидаясь, покуда ваш загадочный великан не сбросит на них всю эту мебель?!

– Не совсем, ваше высокопреосвященство. Они пытались выломать входную дверь…

– Вот как?! Мои люди пытались ворваться в чей-то дом, выломать дверь? Чей же дом удостоился такой чести?

– Герцога де Шеврез, ваше высокопреосвященство.

– Вы с ума сошли, де Кавуа. Вы знаете, как я отношусь к герцогу. Герцог – милейший человек и не имеет ничего общего со своей сумасшедшей женой, кроме, разве, того, что она носит его имя… Надеюсь, вы принесли извинение герцогу и не слишком повредили его двери.

– Ох, ваше высокопреосвященство!

– Проклятие! Видите, де Кавуа, до чего вы меня довели, я ведь лицо духовное, и мне не подобают подобные выражения. Но что я еще могу сказать в ответ на ваше оханье!

– Ах, ваше высокопреосвященство!

– Вы будете говорить или нет? Что сталось с домом герцога?!

– Его… больше нет.

– Куда же он делся в таком случае?

– Он… сгорел.

– Сгорел?! – взревел кардинал.

– Дотла, ваше высокопреосвященство.

– Ах!

– Вашему высокопреосвященству плохо? Не послать ли за врачом?

– Ох!

– Эй, Шарпантье, врача его высокопреосвященства!

– Прекратите, болван! Не хватало мне еще этого отравителя!

– Шарпантье, скорее же. Его высокопреосвященство бредит!

– Замолчите, болван. Я хотел сказать, что не хочу видеть… этого Бежара… то есть Перье. И вообще не хочу видеть никаких врачей.

– Но вы так побледнели…

– Это все пустяки по сравнению с тем, как сейчас побледнеете вы, де Кавуа!

– Я уверяю вас, ваше высокопреосвященство, что прибыл на место происшествия слишком поздно и не успел их остановить…

– Но почему, ответьте мне, почему этим болванам вздумалось спалить дом герцога? – простонал кардинал.

– Они хотели выкурить их дымом, ваше высокопреосвященство.

– Кого?! Силы небесные!

– Ваше высокопреосвященство, вам действительно не нужен врач?

– Если вы мне хоть раз напомните о враче, вы окончите свои дни в Бастилии!

– Слушаюсь. Патруль моих гвардейцев под командованием Бикара двигался по улице Святого Фомы и повстречал на своем пути двух мушкетеров со слугами, причем последние были вооружены мушкетами, словно они собрались на войну.

– Так это были мушкетеры?!

– Так точно, ваше высокопреосвященство.

– Их имена?

– К сожалению…

– Их имена!!

– Не удалось установить, ваше высокопреосвященство.

– Проклятие! Де Кавуа, вы понимаете, что вы говорите?! Двое мушкетеров вывели из строя, быть может, смертельно ранили троих человек из числа моей гвардии. Командование которой поручено вам! И вы даже не знаете, как их зовут!!

– Я готов провалиться сквозь землю, ваше высокопреосвященство. Или вызвать всех мушкетеров де Тревиля, но только наши потери куда значительнее.

– Что?!!

– Около десяти убитых, ваше высокопреосвященство.

И полтора десятка раненых, не считая легких повреждений, ушибов и контузий.

– !!!

– Тысяча чертей!

– !!!

Де Кавуа понял, что пришло время что-нибудь предпринять, например броситься кардиналу в ноги. Он совсем было уже собрался пасть на колени. Но в этот момент в дверях показалось испуганное лицо секретаря Шарпантье. Он пришел сообщить, что его величество срочно вызывает его высокопреосвященство к себе.

Это сообщение вывело кардинала из состояния прострации, а де Кавуа горячо молился и благословлял небеса за то, что они ниспослали ему если не спасение, то, во всяком случае, отсрочку.

Ришелье сел в карету и в легком помрачении отправился в Лувр. Людовик XIII дожидался его в приподнятом настроении. Сообщение о том, что кардинал превысил все полномочия и отдал приказ о фактическом аресте всех мушкетеров, свободных от несения караульной службы, король получил еще вчера. Первой и естественной реакцией его было возмущение. Но по мере того как г-н де Тревиль докладывал ему о подробностях последовавших за этим событий, разыгравшихся на улицах Парижа, лицо короля прояснялось. Мушкетеры, не видя за собой никакой вины и резонно полагая, что никогда не следует позволять себя арестовывать, тем более своим заклятым врагам – гвардейцам кардинала, повсеместно оказали самое решительное сопротивление.