Чтение онлайн

О нем всегда говорили – мол, бродячий театр по нему плачет, так хорошо ему удавалось скопировать любого, кого увидел хоть ненадолго. Сколько он в детстве получил за это тумаков да сколько отвесил в ответ – вспомнить страшно. Но умение сохранил. И пригождалось оно в его суматошной жизни очень часто, а стало быть, оттачивалось. Сейчас он исподволь наблюдал за едущими рядом, перенимая их манеры и не встречая при этом особых трудностей. Что же до непринужденности, так придет и она… Так он говорил сам себе, красуясь на своем Гнедом.

Дорога петляла по холмам, то сужаясь, то утопая в грязных лужах, оставшихся после ночного дождя. Кортеж смешался и растянулся – никто из всадников не хотел получить в лицо комья грязи из-под копыт идущих впереди лошадей.

Гнедой Дирхарта, не привыкший ходить в отряде, вдруг заволновался, резко вырвал повод и протяжно заржал. Дирхарт беззвучно выругался: невдалеке маячил всадник на некрупной кобыле, какие больше приличествуют женщинам и священникам. Именно она и стала объектом мгновенно вспыхнувшего обожания Гнедого, что не сулило ничего хорошего – мужчина, выбравший такую лошадку, вряд ли окажется искусным наездником. А если его кобылка взбрыкнет, почуяв рядом разгоряченного жеребца? Если ее хозяин не догадается отъехать подальше, то рискует оказаться под копытами, а Дирхарту вовсе не хотелось начинать службу у барона, став причиной увечья одного из его подданных.

Наконец дорога вывела кавалькаду из покрытой жидкой грязью низины, земля стала суше, всадники начали сближаться. Дирхарт снова шепотом выругался: всадник на кобыле никуда не делся. Наоборот, теперь он с невозмутимым видом держался перед самым носом охваченного страстью Гнедого. Дирхарт оглянулся по сторонам. Лица Коула и Брогана были надменно непроницаемы, а кони – идеально вышколены. Он перевел взгляд на хозяина кобылы, пытаясь по виду определить его положение при дворе барона. Скромная, но изящная одежда, отсутствие шпаги… На миловидном лице – выражение сдержанно-покорной сосредоточенности, не имеющее ничего общего с гордыми до высокомерия лицами дворян свиты.

Только сейчас Дирхарт понял всю безнадежность своих попыток походить на одного из этих блестящих самоуверенных красавцев. Не представляя, кем является едущий на злосчастной кобыле молодой человек, он мучительно не понимал, как ему поступить. Отъехать в сторону? Но прилично ли дворянину, за которого он себя выдавал, освобождать дорогу неизвестно кому? Крикнуть тому, чтобы убрался подальше, пока его кобыла, к которой настойчиво тянул шею Гнедой, не начала брыкаться? А это прилично?

Дирхарт еще мучился сомнениями, когда страсть Гнедого достигла апогея. Жеребец издал раскатистый храп и поднялся на дыбы, готовый покрыть вожделенную кобылу. С резким окриком Дирхарт натянул поводья, вонзая шпоры в бока беснующегося жеребца. Возмущенно заржав, кобыла лягнула задними ногами. Ее незадачливый всадник, от неожиданности теряя стремена, упал на шею брыкающейся лошади, обхватив ее руками.

– Святой потрох! – взревел забывший об этикете Дирхарт. – Кто погрузил в седло куль с пометом, а привязать забыл?

Гнедой, храпя, снова взвился на дыбы. Кобыла с пронзительным ржанием понеслась прочь, унося близкого к обмороку седока. Раздался дружный хохот.

Дирхарт мигом забыл, как только что чувствовал себя растерянным простолюдином среди надменных дворян. Готовый схватиться за шпагу при звуках смеха, он огляделся, безумным взглядом напоминая собственного жеребца, однако же лица смеющихся были обращены вслед удаляющейся кобыле. Кажется, ее всадник наконец обрел способность управлять лошадью, и они исчезли где-то в хвосте кавалькады.

Отсмеявшись, едущие рядом с Дирхартом дворяне повернулись к нему:

– Как ты сказал?

– Куль с пометом?

– Привязать забыли?

И они снова расхохотались, а Коул сделал в сторону Дирхарта одобрительный жест.

– Кто это был? – осторожно спросил Дирхарт.

– Дэмьен Кларк, секретарь сэра Уильяма, – пояснил Броган, пренебрежительно махнув рукой. – Эта птичка совсем невысокого полета, так что не переживай. Сын простого писаря.

– А метит, между прочим, в зятья сенешалю! – вмешался Коул. – Впрочем, зря, конечно. Как бы Дэмьен ни был обласкан бароном и влюблен в красотку Эрмину, сенешаль никогда не отдаст дочь за человека столь скромного происхождения. Даже если бы он носил шпагу и не падал с лошади.

Дирхарт внутренне поежился, снова вспомнив о собственном происхождении, но при этом очень натурально скривил губы в презрительной усмешке.

– Понятно. Ему бы больше подошло женское седло.

– Именно! – рассмеялся Броган. – Забудь о нем. А вот у тебя конь великолепный!..

Разговор плавно перешел на лошадей, и Дирхарт почувствовал себя увереннее. А через некоторое время его собеседники перестали казаться ему недосягаемо надменными. Хоть оба говорили с ним запросто, но точно так же они говорили и друг с другом. И никаких сомнений по поводу дворянского происхождения самого Дирхарта никто не выказал.

Когда кавалькада достигла замка, все трое уже были если и не друзьями, то хорошими приятелями.

Разумеется, Дирхарт видел замки знатных дворян. Он очень хорошо представлял себе просторные дворы, широкие каменные лестницы, стекла в окнах, потолки без следов копоти, гобелены на стенах, дорогую посуду… А еще там даже служанки носили корсеты, делающие женскую талию головокружительно тонкой, а грудь – пьяняще высокой. Правда, все это рисовало его воображение, а на деле до сего момента ему приходилось лишь издалека видеть зубчатые стены с башнями, силуэты остроконечных крыш и донжона над ними. Вблизи же крепостная стена оказалась еще выше, чем ему представлялось, заставляя ощутить себя маленьким приблудным зверьком.

Миновав каменный мост и длинную сводчатую арку, кавалькада въехала во двор, и Дирхарт приказал себе не задирать голову на каменные громады башен и не пялиться вокруг с видом простолюдина, впервые оказавшегося в замке знатного лорда. На его взгляд, этот двор, куда выходили службы и с десяток домов, был похож скорее на главную улицу небольшого городка. Впечатление довершала почтительно застывшая толпа, вполне способная такой городок заселить. Усилием воли Дирхарт заставил себя не сравнивать недавно оставленную им развалюху с домами, в которых здесь жила обычная прислуга и которые выглядели чуть ли не господскими хоромами. Впрочем, как раз господского-то дома он еще не видел. Воображение Дирхарта сдалось на милость превосходящей его реальности.

Всадники пересекли двор, въехав под следующую арку, ведущую в ту часть замка, где жили сам барон, его семья, свита и ближайшая прислуга. От предвкушения встречи с небывалой для него роскошью сердце Дирхарта замирало, как перед свиданием с до боли желанной женщиной.

Если первый двор напоминал оживленную улицу какого-нибудь городка, то внутренний походил на его главную площадь. Сюда выходил дворец барона, дом сенешаля, церковь, еще какие-то флигели, пристройки и дома поменьше, но тоже выстроенные из камня и столь же изящные. Крепостную стену почти скрывал густой плющ, в разбитом посреди двора саду благоухали розовые кусты, выстроенная над колодцем беседка казалась кружевной…

Дирхарт снова одернул себя, гася чрезмерное восхищение во взгляде – подданный Джеффри Холла должен был видеть и не такую роскошь. Не без труда придав лицу выражение сдержанного интереса, он смотрел, как хорошо одетые слуги принимают лошадей, как почтительно склоняются перед сэром Уильямом домочадцы, и даже в суете по случаю его прибытия чувствуется спокойная слаженность…

Он пропустил момент, когда эта женщина появилась во дворе, но, увидев, уже не спускал с нее глаз, не думая, как это выглядит со стороны. Она совсем не была похожа на тех, какие обычно ему нравились. Строгое черное платье, чепец, полностью скрывающий волосы, в одежде – ни единой кокетливой детали… Дирхарту никогда не пришло бы в голову, что его внимание может привлечь такая женщина. Да и нельзя было сказать, что она привлекла к себе внимание. Нет, она его приковала. Ее походка, ее движения, весь ее облик заставлял забыть о почти монашеской строгости ее наряда, оставляя лишь мысли о том, что он скрывает. Очень настойчивые мысли.