Даруй им покой
Шрифт:
– Не скажите, господин! Конюшня сэра Уильяма – одна из лучших, это верно. Это я вам как на духу скажу. Но только и конюхи здесь – не дети малые. Однако же с вашим Гнедым никому толком не совладать. Всех затоптать норовит… Даже мне вчера чуть полруки не откусил.
– Ну, тогда лечи руку! – рассмеялся Дирхарт и бросил довольному конюху сверкнувшую на солнце монетку.
Джон, успевший вывести свою лошадь, услышал этот разговор и, старательно изобразив на лице гримасу превосходства, ласково похлопал хозяйского коня по высокой холке.
Когда замок остался позади, Джон с неприязнью оглянулся на видневшиеся за верхушками деревьев башни.
– Позвольте спросить, господин, у нас дело какое-то или вы просто проветриться решили?
– Проветриться – это тоже дело.
– Ну да, – проворчал Джон так, чтобы его не услышал едущий впереди Дирхарт. – Если учесть, сколько вы вчера выпили с вашими, прости господи, друзьями, тогда – конечно, дело…
– Что ты там бормочешь? Не слышу.
– День сегодня какой хороший, господин!
– Не так уж и много выпил. И чем это тебе мои друзья не угодили, а?
– Да не вашего они полета птицы, господин! Вернее сказать – вы не их полета. Они сыновья лордов. У них – земли, замки… У каждого, наверное, невеста знатная есть. Узнай они, кто вы, что тогда будет? Что вы делать-то будете, случись такое? Ну скажите, господин, что?
– Слушай, Джон, день-то сегодня какой хороший!
Джон с досадой махнул рукой и замолчал.
Они уже сильно углубились в лес, когда Дирхарт медленно проговорил, обращаясь скорее к самому себе, нежели к едущему в оскорбленном молчании слуге:
– Вот человек выезжает из ворот… из тех, из которых мы выехали. Дорога тут одна. И, заметь, не очень широкая, да еще и идет через лес. А он едет не как мы, а ночью. Куда он едет? Куда попадет?
– Деревенька там есть небольшая, господин.
Дирхарт, не ожидавший получить ответ на свои мысли, с интересом обернулся:
– Откуда ты знаешь?
– В замке девушка одна служит. Так вот, она из этой деревеньки родом. Родители ее там живут, она их навещает.
– Часто навещает?
– Каждую неделю.
– А ты молодец, Джон! Ты ведь спросил ее, не доезжал ли до той деревни кто-нибудь в ночь, когда пропал лорд Холл?
– А то как же! Я ж ваши распоряжения помню. Это вы с вашими гулянками о них, наверное, позабыли, а я помню…
– Так доезжал?
– Нет, господин.
– Точно?
– Точно, господин. А то они не скоро бы забыли такое – ночь, всадник на хорошем коне… такого гостя до сих пор обсуждали бы.
– Да… и незамеченным он проехать не мог – по всей деревне собаки лаяли бы… Все-таки ты у меня молодец, Джон. Хоть и ворчишь не по делу… Ты глянь-ка! – перебил сам себя Дирхарт, тихонько присвистнув.
Им навстречу, задевая рукой высокую траву и, кажется, что-то напевая, шла девушка. Оба мгновенно оценили изящную фигурку, которую не могло скрыть грубое холщовое платье. На девушке не было чепчика, и пышные, чуть спутанные волосы свободно падали ей на плечи. Хоть этот признак гулящей девицы и не вязался с ее милым, по-детски невинным личиком, Дирхарт заулыбался. Поравнявшись с девушкой, он наклонился в седле.
– Здравствуй, красавица!
Она остановилась и простодушно ему улыбнулась.
– А я знаю, кто ты!
– И я догадываюсь, красавица, кто ты.
Он соскочил на землю, бросив Джону повод. Тот развернул лошадей и деликатно отъехал в сторону, снисходительно наблюдая за хозяином.
Дирхарт шагнул к девушке.
– Ну так что, милая, будем дружить? Не обижу.
Незнакомка подняла на него сухо блеснувшие глаза.
– Ты из замка, – утвердительно кивнула она, словно ответила себе на мучавший ее вопрос. И перед тем, как он успел что-то сказать или сделать, привстала на цыпочки, торопливо обвив его шею руками. Дирхарт сжал хрупкие плечи скорее машинально, слегка обескураженный такой внезапной страстностью.
– Ты умрешь! – проговорила девушка, словно только что с восторгом сделала важное для себя открытие. – Ты умрешь!
В один момент она перестала казаться привлекательной. Дирхарт с брезгливой аккуратностью расцепил обнимавшие его руки, мысленно выругавшись. Это ж надо было – нарваться на безумную! Да еще закрутить с ней попытался. Кому скажешь – засмеют. Он беспомощно оглянулся на Джона, но тот ответил ему таким же обескураженным взглядом, говорившим: выпутывайся-ка, хозяин, сам!
Дирхарт осторожно отступил, но девушка с силой вцепилась ему в рукав.
– Там смерть… они говорят по ночам… И ты тоже умрешь. Смерть за каждой стеной. Она внутри! Она шепчет оттуда… она смотрит в щели… ворочается там… они говорят с ней!
– Милая, ты бы домой шла, а? Все хорошо, домой иди.
Он безуспешно пытался выпутать рукав из цепких пальцев, опасаясь делать резкие движения и не желая причинять бедняжке боль.
– А хочешь, милая, я тебе монетку дам? Монетку хочешь? Ты только рукав мой отпусти.
Девушка склонила голову к плечу и снова широко улыбнулась.
– Они не знают, что я все слышала. А я подслушала! – сказала она лукавым тоном избалованного ребенка и заговорщицки хихикнула. – А они меня в замок теперь не пускают.
– В замок, говоришь, не пускают?
Девушка энергично замотала головой. Дирхарт прекратил борьбу за рукав, глядя на нее с сомнением. Да, безумна. Но если она впрямь что-то подслушала и повторяет чужие слова?
– Плохо, что не пускают, да?
Девушка так же энергично кивнула.
– А за кем ты подслушивала?
Она отпустила рукав Дирхарта и теперь молча смотрела перед собой в пустоту.
– Так за кем ты подслушивала, а?
Молчание в ответ. Похоже, девушка стремительно погружалась куда-то, куда не может заглянуть обычный человек. Дирхарту показалось, что еще немного и она забудет, о чем только что говорила с такой горячностью. Он призвал на помощь все свое самообладание, представив, что перед ним ребенок.
– Подслушивала, говоришь… А подслушивать нехорошо! Знаешь, что подслушивать нехорошо?