Чтение онлайн

Марина Сергеевна продолжала пристально смотреть на сына, ожидая объяснений.

– Мне кажется, всё то, что со мной случилось, – это своего рода знак судьбы. Предостережение против моего желания стать пилотом.

Влад почувствовал, как рука матери мягко обхватила его за плечи, даруя такую необходимую ему сейчас защиту и поддержку.

– Ясно же, что я не такой, как Стас. У меня изначально иные склонности, иные увлечения. И управление самолётом – это не для меня. Я не в состоянии почувствовать небо настолько же глубоко и досконально, насколько его чувствовал мой брат. И то, что у меня не получается рисовать небеса столь же живо и качественно, как это делал Стас, только доказывает, что это так.

Влад и его мать подошли ближе к морю, где их моментально окружили гомонящие чайки, выпрашивая добычу. Влад покрошил им остатки мамалыги и оторвал с нити знатный кусок аджинджухуа, на который накинулись сразу четыре белоснежные птицы с чёрными кончиками слегка оттопыренных крыльев, чтобы растащить заветное лакомство в мгновение ока.

Влад с умилением улыбнулся:

– О как! А я думал, что чайки любят рыбу. Я ж только ради прикола кинул им эту штуку, – он выразительно кивнул на свисавшие с толстой нити остатки аджинджухуа в своей руке. – Не думал, что они так резво набросятся на неё и сметут всё подчистую. – Он проводил взглядом одну из белоснежных красавиц, которая, подхватив солидный кусок сладкой добычи, величественно взмахнула крыльями и устремилась в морскую даль.

Влад радовался, что он может теперь различать контуры предметов. Гибридная линза, выполненная по японской технологии и заказанная Ладой прямо у страны-производителя – то самое чудо, которое Лада деликатно передала Владу через его мать, очевидно, подошла для его глаза и пусть и не до конца, но всё же скорректировала его зрение.

– Вот видишь, сынок, – Марина Сергеевна очень серьёзно заглянула сыну в глаза, а затем обезоруживающе ласково ему улыбнулась. – Это доказывает, что в мире существует множество необъяснимых вещей и явлений, и что не всё так просто и однозначно, как может показаться на первый взгляд. Вот, к примеру, твои рассуждения действительно вполне разумны и логичны. С ними трудно не согласиться. А на деле всё может оказаться совсем по-другому, чем мы предполагали изначально. Жизнь, сыночек, она полна сюрпризов и логических несоответствий. На вопросы и задачи, которые она подкидывает, не существует универсальных, заранее готовых ответов. Каждый из нас постигает только свою личную правду на своём личном опыте. Так что – не вешай носа, но и не теряй головы. Со временем жизнь сама расставит всё по своим местам.

– Ты хочешь сказать, что я ещё не всё про себя знаю? – спросил Влад, оторвав взгляд от растворившейся в небесной дали чайки и очень пристально посмотрев на мать. – Что я, к примеру, смог бы управлять самолётом – управлять грамотно и толково, даже если очевидно, что я не в состоянии проникнуться небом столь же полно, как это мог сделать Стас? Брось. Я, может, и хотел бы в это поверить, но не могу. Да, я мечтал ощутить небесную стихию – мечтал столь горячо и отчаянно, что в какой-то момент даже понадеялся, что способен сесть за штурвал самолёта и подняться в воздух. Но эта надежда погибла в тот день, когда с нами произошёл этот кошмар. Ты верно сказала – жизнь действительно расставила всё по своим местам и по-своему скорректировала мои мечты… Точнее, убила их, изничтожила на корню.

– Человек изначально не знает своего призвания, – сказала Марина Сергеевна, подведя сына к возвышавшемуся на побережье большому гладкому валуну. Она помогла Владу присесть на почти идеально ровную каменную поверхность и неспешно продолжила: – Зачастую оно приходит к нему неожиданно, можно сказать, сваливается как снег на голову. Вот ты, например. Разве ещё каких-то пять-шесть месяцев назад мог подумать, что будешь так хорошо лепить?

– Лучше бы я и не лепил вовсе, – с внезапно прорвавшейся невыразимой горечью ответил Влад. – Слишком высока цена.

Марина Сергеевна встала позади сына, осторожно положила кисти рук на его плечи и с величайшей нежностью прижала к себе. Тут он был абсолютно прав. Цена действительно слишком высока.

Влад довольно долго молчал, перекатывая ногами мелкую округлую гальку, сгрудившуюся вокруг валуна, на котором он сидел. Затем снова поднял лицо к небу и прищурился от пронзившего его видящий глаз резкого солнечного света.

– А знаешь, мамуль, что я ещё понял? – негромко спросил Влад, внезапно развернувшись к матери и очень серьёзно посмотрев ей в глаза. – Стас изначально заслуживал неба больше, чем я. Он был подлинным пилотом – пилотом от Бога, пилотом по призванию – как угодно. Мало того что он чувствовал небо как свою родную стихию – он уже с самого начала ставил перед собой более правильные задачи, чем те, что чудились мне. Я хотел покорять небо и чтобы небо покорилось мне. Это жестокая ошибка. Моя личная ошибка, потому что у Стаса были иные цели. Он стоял на страже неба, оберегал его. Вот это действительно верно в своей сущности. Именно к этому следует стремиться. А я ошибался – и поплатился за свою ошибку. Теперь небо стало для меня столь же далёким и недосягаемым, как и то, в чём я нуждаюсь больше всего на свете – живое общение со Стасом, его такая ощутимая поддержка, надёжное братское плечо. Эх!

Влад поднял с берега округлый, словно бы аккуратненько обточенный по краям камушек и со всего размаху бросил его в море.

Он довольно долго сидел не шелохнувшись, наблюдая, как пенистые морские волны лениво обсасывают береговой песок. Затем решительно встал, расправил плечи и негромко обратился к матери:

– Ладно, мам, пойдём в наш номер. Что-то мы с тобой загулялись.

– Вот. – Когда они с матерью остались в своём номере, Влад открыл вместительную картонную папку, обклеенную поверху пёстрой бумагой, и отобрал несколько рисунков. – Это те эскизы небес, которые я набросал здесь, в Абхазии. У нас, в Солнечногорске, есть и другие мои зарисовки.

Влад передал папку матери, и та с интересом стала рассматривать её содержимое. Когда Марина Сергеевна осторожно извлекла из папки первый плотный листок ватмана, на котором были изображены охваченные стальным блеском грозовые небеса, тёмные недра которых разрывала серебристая змейка молнии, у неё мгновенно участилось дыхание, а большие серые глаза подёрнулись такой знакомой ей, особенно за последнее время, природной влагой.

В плане техники этот эскиз, бесспорно, уступал многоплановым зарисовкам небес Стаса. Однако и в этом рисунке чувствовалось некое неповторимое своеобразие. В нём был свой стиль, своя индивидуальность. Уже то, что рисунок выполнялся не в характерной для подобных эскизов акварели, а в технике гризайль – в сепии с лёгкими вкраплениями сангины, неопровержимо свидетельствовало об уникальном видении Влада, о его особом восприятии. Марина Сергеевна быстро просмотрела остальные эскизы и с немалым удивлением убедилась в том, что и они выполнялись в той же технике.

– Ну, что скажешь, мам? – Влад устремил на мать пронзительный взгляд, с трепетом в сердце ожидая её приговора.

– Они… Неплохие, сынок. Совсем неплохие.

Влад заметно воодушевился – это был лучший комплимент, на который он мог рассчитывать от матери. Марина Сергеевна никогда не пела дифирамбы сыновьям, не расточала пустых похвал. Она говорила исключительно то, что думала на самом деле – не приукрашивая, но и не принижая своих впечатлений. Кроме того, Влад доверял мнению матери – ведь она сама была отменным мастером в области живописи и могла что-то подсказать, дать дельный совет.

– Скажи, а почему ты выбрал для этих эскизов сепию и сангину в качестве основных материалов для работы? Это было сделано спонтанно или же ты осознанно хотел придать своим зарисовкам особый эффект?

Влад пожал плечами.

– Да я особо не раздумывал над этим, мам. Просто я так вижу. Вот и всё. Ну и хотелось освоить технику гризайль – так, ради интереса.

– Любопытно. – Марина Сергеевна повертела в руках один из рисунков, рассматривая его со всех сторон. – Разве ты не знаешь, что сангина и сепия придают рисункам цвет, присущий старым чёрно-белым фотографиям? И в результате работы, выполненные в подобных тонах, приобретают эффект имитации таких фотографий.

– Да, – согласился Влад, осторожно вытащив из папки другой эскиз и придирчиво его рассматривая. – Действительно, похоже на старую фотографию.

Марина Сергеевна пристально взглянула на сына, мягко взяла его под руку и помогла ему сесть на соседний стул.

– Надо полагать, ты рисовал не с натуры? – негромко уточнила она, и Влад моментально уловил в её голосе сочувствующие интонации.

– Нет, – коротко ответил он. – С натуры я просто не смог бы… И ты прекрасно понимаешь почему.