Чтение онлайн

Для такого радикального решения у Лиды была своя причина. Причина, бесконечно радостная для них всех – в особенности для Влада. Но знала об этом только Лада. Она была единственной, кому сестра доверила свой сокровенный секрет, обязав Ладу до поры до времени держать его в тайне от всего мира. Ни родители Лиды и Лады, ни – тем более – родители Стаса и Влада до сих пор не догадывались о предстоящем событии, которое должно было стать знаковым для каждого из них в отдельности, равно как и для всей их дружной семьи.

Лида ждала ребёнка от Стаса и не хотела, чтобы – за исключением её сестры – об этом знала хотя бы одна живая душа. Лишь после долгих Ладиных уговоров Лида разрешила наконец открыть этот секрет Владу. Но только после того, как её малыш – это подлинное чудо, которое оставил ей Стас – появится на свет.

…Уже позднее, когда первые эмоции от того достопамятного разговора с Владом поутихли, Лада всё поняла. Вернее, она догадывалась о том, что означали тоска и печаль, отразившиеся тогда во взгляде Влада. Догадывалась и боялась поверить. Она отдала бы всё на свете за то, чтобы это оказалось правдой. Впрочем, глаза Влада не лгали. Они просто не умели лгать.

Лада летела в Абхазию как на крыльях. Она должна была убедиться. Поверить, что это не сладкий сон, от которого не хотелось пробуждаться. Ей непременно нужно было увидеть Влада. Хотя бы для того, чтобы просто снова посмотреть в его глаза. А потом, если всё окажется правдой, раствориться в них и умереть…

Она увидела то, что хотела. И даже больше. Ладе, так же, впрочем, как и Марине Сергеевне, удалось разглядеть то, что Влад так тщательно стремился скрыть ото всех. Она поняла, что правый глаз Влада, выделявшийся на его милом мальчишеском лице пугающе мутной радужкой, окончательно потерял зрение.

Сердце Лады на мгновение замерло, а затем неистово забилось в отчаянной тоске. То, что она увидела, многое меняло. Нет, не её отношение к нему. Но она действительно – пусть и на какую-то долю секунды – потеряла опору. Ведь если у Влада остался только один видящий глаз, то это является серьёзнейшим противопоказанием к любым оперативным вмешательствам. А это в свою очередь означает, что Владу, скорее всего, не удастся восстановить рефракцию на ведущем глазу – нет, теперь уже на единственном, сохранившем предметное зрение. Лада как будущий офтальмолог очень хорошо это понимала.

А ведь она так мечтала когда-нибудь подарить Владу НЕБО! Так же, как Стас когда-то сделал это для Лиды. Лада надеялась на это вопреки всему, перелопатила всю учебную литературу и Интернет и наконец нашла метод, который позволил бы практически полностью вернуть Владу зрение – хотя бы на одном глазу. Она верила, что всё так и будет. Верила до последнего. А когда пройдёт реабилитационный период после операции, Лада собиралась связаться с инструктором легкомоторного самолёта по контактам, которые дала ей сестра, и приобрести для Влада подарочный сертификат на полёт.

Но если Владу не провести оперативное вмешательство, то его просто не имеют права допустить к управлению самолётом. Лада не могла передать, насколько она об этом сожалеет. Ей казалось, что это у неё, а не у Влада, одномоментно отняли то единственное и заветное, что составляло смысл её жизни. Просто взяли и вырвали безжалостной стальной рукой трепещущее живое сердце.

– Да ничего… – словно колокольный набат, раздался в голове Лады безжалостный голос Влада, бивший наотмашь, не оставлявший никаких шансов. – В конце концов, я должен привыкнуть к тому, что я не такой, как все…

– Не такой! – В зелёных глазах Лады неожиданно вспыхнул упрямый вызов. – Потому что ты лучше! Несравненно лучше других. Слышишь?!

Она поспешно схватила Влада за обе руки и, слегка тряхнув их, пристально посмотрела в его глаза. Теперь уже Ладе было не страшно сказать ему об этом прямо. Ведь, как она могла убедиться за всё это время, сам он никогда в жизни не сделает первый шаг. И вовсе не потому, что он этого не хочет. А из-за своей чёртовой гордости. И ещё из-за того, как жестоко обошлась с ним судьба.

– Холодает, – Влад с величайшей бережностью накрыл ладонями дрожащие кисти Ладиных рук. – Давай-ка мы с тобой вернёмся в номер, пока совсем не задубели.

Лада согласно кивнула и, пристально глядя Владу в глаза, тихо, но твёрдо ответила:

– С тобой – хоть на край света!

– Расскажи мне снова…

– Что рассказать?

– Ту притчу. Помнишь? О создании фрески Леонардо да Винчи.

Лада серьёзно посмотрела на Влада, сидящего напротив неё за длинным полированным столом в просторном номере пансионата. На столе по-прежнему царил творческий беспорядок, в котором валявшиеся то там, то сям брикетики полимерной глины сплетались в причудливом хаотичном танце с отсвечивающей латунными роликами чертёжной доской, низкими стопками листов ватмана, голубоватой калькой, моделирующими инструментами, гелями и маленькими пузырьками с матовым и глянцевым лаком.

Впрочем, в этом милом, трогательном бардаке был свой особый порядок, заметный лишь двоим людям, что сидели друг напротив друга – один за черчением эскиза дома на берегу озера, другая – за лепкой из полимерной глины, и мирно ведущим разговоры ни о чём и обо всём.

– Притчу о создании фрески Леонардо да Винчи «Тайная вечеря»?

Лада кивнула.

– Зачем? – Влад поднял голову от своего чертежа и слегка удивлённо взглянул на Ладу. – Ты же теперь знаешь эту притчу не хуже меня.

– Расскажи. Я хочу послушать.

Лада продолжала смотреть на Влада с какой-то особой настойчивостью. Она и в самом деле теперь знала историческую притчу, которую некогда рассказал ей Влад в один из самых страшных дней своего отчаяния. Быть может, она и не смогла бы воспроизвести её столь красочно и подробно, как это получалось у Влада. Но она достаточно хорошо помнила основную суть этой притчи. И всё равно Ладе хотелось услышать этот парадоксальный в своём роде, исполненный скрытой горечи рассказ от Влада.

Впрочем, ей было всё равно, о чём говорил её юный собеседник, – она готова была часами вбирать в себя его мягкий проникновенный голос, который переворачивал душу и заставлял петь сердце.

– Ну хорошо, – сдался наконец Влад. – Слушай. «При создании фрески „Тайная вечеря“ Леонардо да Винчи столкнулся с огромной трудностью: он должен был изобразить Добро, воплощённое в образе Иисуса, и Зло – в образе Иуды, решившего предать его на этой трапезе.

Однажды, когда художник присутствовал на выступлении хора, он увидел в одном из юных певчих совершенный образ Христа и, пригласив певчего в свою мастерскую, сделал с него несколько набросков и этюдов. Прошло три года. „Тайная вечеря“ была почти завершена, однако Леонардо пока так и не нашёл подходящего натурщика для Иуды. Кардинал, отвечавший за роспись собора, торопил его, требуя, чтобы фреска была закончена как можно скорее.