Чтение онлайн

Потом Марина Сергеевна взяла моток тончайшей нити, которая у неё осталась в запасе ещё с тех пор, как она связала шали, которые гипотетически предназначались для её сыновей, разноразмерные спицы, крючочки и всё прочее, что было необходимо в предстоящей кропотливой работе, и стала показывать Владу всё, что до этого ему объясняла, уже на конкретном примере.

Владу было чему удивиться. К примеру, он узнал, что мать специально заказывала уникальную шерсть в Оренбурге и сама пряла и сучила нить из воздушного пуха. То-то у матери в то время были натруженные, покрытые мозолями пальцы!

Влад пожалел, что у матери не осталось шерсти – ведь ему так хотелось выполнить всю работу по изготовлению шали добросовестно, пройти все необходимые этапы этого благородного труда и создать ажурную паутинку целиком и полностью своими руками!

Но для полноценной работы – выполненной, что называется, от и до, и этого было бы недостаточно. Владу вдруг отчаянно захотелось съездить в Оренбург, чтобы собственноручно вычесать пух у тамошних козочек, а затем изготовить пряжу. Эх, жаль, что это достаточно сложно осуществить! Ведь Ладушке нужно тепло – и чем скорее, тем лучше. Так что Владу скрепя сердце пришлось оставить свою грандиозную, но практически невыполнимую задумку и довольствоваться тем, что имелось, – уже готовой тончайшей нитью и спицами.

Ничего! Влад полностью выполнит своими руками другую работу, призванную порадовать Ладушку. Он всё-таки вылепит для этой светлой девушки небесную ласточку из полимерной глины – этот масштабный творческий проект, к которому Влад приступил ещё в Абхазии. Он вложит в это изделие всю свою душу и преподнесёт этот подарок Ладушке ко дню её рождения. Он ведь так хочет, чтобы этот день стал особенным и знаковым для них обоих! И он сделает для этого всё, что только будет в его силах – и даже сверх того! Он добьётся, чтобы девушка его мечты ответила ему заветным «да»! Непременно добьётся!

А пока нужно дать ей как можно больше мягкости, деликатности и тепла. Поэтому – да здравствуют самостоятельно изготовленные, покрытые глазурью и расписанные нежнейшие имбирные пряники, а также удивительно тёплая, но в то же время – почти невесомая шаль, сотворённая из тончайшего пуха уникальных оренбургских коз! Для Ладушки! Такой невероятно милой, нежной… Столь горячо и преданно любимой!

Влад и его мать навещали Ладу в Суздальской центральной районной больнице всякий раз, как Ладин отец брал свой «жигулёнок», и они с женой ездили проведывать дочь. Состояние Лады было тяжёлым, и её поместили в палату интенсивной терапии. Врачи констатировали развившуюся двустороннюю пневмонию, осложнённую физическим и нервным истощением. Да, случай этой девушки практически в точности – с определёнными поправками, конечно, отзеркалил печальную ситуацию Влада, произошедшую около полугода назад.

В палату интенсивной терапии пускали только самых близких родственников, то есть Ладиных родителей, да и то не вместе, а поодиночке. А Владу и его матери приходилось сидеть в коридоре на облезлой кушетке или на металлических дырчатых стульях, припаянных к одному основанию, в ожидании новостей о состоянии Лады.

Новости не радовали. Случай был тяжёлым, и Ладе надлежало провести в палате интенсивной терапии как минимум несколько дней. Влад знал, что к Ладе его не пропустят, но всё равно с каким-то остервенелым упорством дожидался, когда Ладины родители брали «жигулёнок», чтобы навестить дочь, и всякий раз, когда это случалось, договаривался со своей матерью, и они все вместе отправлялись в дорогу.

Путь из Солнечногорска в Суздаль был неблизким, но пока перевезти Ладу в больницу родного города не представлялось никакой возможности.

Влад не жаловался. Его не волновали трудности дороги и расстояние. Что же до его матери, то она знала, что Владу даже не разрешат увидеть Ладу, но чувствовала, что её сыну просто необходимо быть как можно ближе к этой милой обездоленной девушке. Ему это было нужно как воздух. Так что Марина Сергеевна относилась к сложившейся ситуации с пониманием и сопровождала сына без всяких вопросов.

Когда Ладу наконец перевели в обычную палату, Влада пустили к ней. Ненадолго. Но он был невыразимо благодарен персоналу больницы уже за эту заветную возможность.

Влад поразился, насколько Лада осунулась и побледнела за то короткое время, пока они не виделись. Её дыхание стало тяжёлым, сквозь каждый вдох прорывались хрипы, а выдохи зачастую сопровождались приступами мучительного лающего кашля.

Было очевидно, что Лада едва осознаёт реальность, что в ней едва теплится сознание. И всё же, с неимоверным трудом разлепив словно бы налитые свинцом веки и увидев своего неожиданного и вместе с тем столь долгожданного посетителя, Лада подалась вперёд, подняв тонкие, как веточки, руки, выглядывавшие из растянутых рукавов шерстяной кофты, надетой поверх больничной сорочки с выцветшим аляповатым рисунком по всей поверхности хлопковой ткани.

– Влад…

Очень тихо. Почти шёпотом. С невероятным трудом – сквозь хрипы и удушающий приступ кашля. И всё-таки она это произнесла. В первый раз в жизни обратилась к нему именно так, как он этого хотел.

Голова пошла кругом, сердце застучало как сумасшедшее, дыхание сбилось и едва не остановилось. Боже правый! Как Влад мечтал услышать это от неё! Не обычное ласковое, но вовсе не радовавшее Влада «дружочек», в котором чувствовался унизительный для него намёк на то, что он гораздо моложе Лады, хотя разница между ними была всего каких-нибудь три с половиной года. Не суховатое и несколько официально прозвучавшее обращение «Владислав», которое Лада однажды употребила, когда говорила с ним в шутливой форме. А именно вот так – просто и коротко. И вместе с тем – необычайно нежно. Искренне. Пронзительно. Будоража каждую клеточку его тела. «Влад».

Наконец-то! Влад блаженно прикрыл глаза и мысленно отблагодарил высшие силы за такой нечаянный, но столь желанный подарок. И тут же почувствовал едва уловимое прикосновение истаявших рук к своим запястьям.

Влад открыл глаза и обнаружил, что Лада смотрит на него. Пристально. Мягко. Необычайно тепло. Её взгляд из-под не накрашенных теперь ресниц был таким беззащитным. Трогательным до умопомрачения. И таким завораживающим. Глубоким. Бездонным.

Глаза зелёные, грустные, с мягкой поволокой. Влад лишь теперь, в этой чудесной линзе, сумел разглядеть, насколько они красивы. Без всякого обманчивого макияжа. Без всякой ненужной вычурности туши и теней. Без всяких безжалостно перечёркивавших очарование природного естества подводок и ненатуральных стрелочек, дорисованных на внешних уголках.

Влад наклонился к уху Лады, спрятанному за рассыпавшимися по контурам головы и по подушке прядями слегка вьющихся каштановых волос. Здесь, в больнице, они были пропотевшими и засаленными, но это не имело значения. Лада всё равно виделась Владу самой милой и красивой девушкой из всех, кого он знал. Влад хотел как-то ободрить Ладу, сказать ей нечто такое, что заставило бы её побледневшие нежные губы улыбнуться. Но получилось то, чего Влад и сам от себя не ожидал:

– Ладушка… Прошу, выброси свою тушь, – выдохнул он в самое ухо Лады, отчего прикрывавшие его волоски зашевелились, мягко щекоча губы Влада. – Она тебе не нужна.

Лада действительно улыбнулась. Но, к невыразимому огорчению Влада, улыбка получилась печальной, словно бы вымученной. Лада грустно покачала головой и хрипло пояснила:

– Это… подарок…

Она снова закашлялась и смущённо отвернула голову к стенке, прикрывая рот ладонями.

Влад понял всё без слов. Конечно, это был подарок от Лиды. От кого же ещё?

– Ну, тогда… – очень тихо сказал он после того, как Лада прокашлялась и осторожно вернулась в своё исходное положение. – Сохрани её как память, но не пользуйся больше. Хорошо?