Чтение онлайн

— Да, именно туда мы держим путь, — вдруг сказал Фернандо, замечая, с какой надеждой я смотрю на здание с забавной крышей, сконструированной наподобие дворца Диснеевской принцессы.

Я была несказанно рада этой новости.

— Обещаю, когда мы доберемся, я заставлю тебя согреться.

Я хотела в очередной раз остановить поток его двусмысленных комментариев колким словцом, но в последний момент поняла, что, в общем, даже не против, если меня согреют.

— Меня не придется заставлять, — ответила я, чувствуя, как моя кожа покрывается мурашками от холода.

Мы ускорили шаг и через пару минут достигли заветной цели. В темноте я с трудом могла рассмотреть здание, а потому в глаза бросался только широкий каменный вход с небольшой террасой, над которой возвышалась черепичная крыша. С нее прямо нам на головы свисали лозы винограда, скрывающие вход от непрошеных гостей. Здесь сразу стало теплее, по крайней мере дождевые потоки больше не хлестали по всему телу, и я больше не чувствовала себя, как под душем.

Фернандо открыл дверь, впуская меня внутрь. Мгновенно запахло старой древесиной и пылью. Я не видела почти ничего впереди себя, потому что в комнате не оказалось даже окон, через которые мог бы просочиться свет, а потому налетела на бочку.

— Ауч, — произнесла я, недовольно потирая ушиб.

Когда боль прошла, а Фернандо так и не раздобыл нам свет, я заподозрила что-то неладное.

— Ох, еще скажи, что здесь нет света? — в шутку спросила я.

Я еще не знала, что в этой шутке была не просто доля правды, а она целиком состояла из нее.

— Нет. Генератор сдох примерно месяц назад, у меня не было времени починить его или вызвать мастера, — услышала я шокирующий ответ мужчины.

Его же происходящее нисколько не смущало. Словно мы сейчас не находились в столь странной и до ужаса романтизированной сцене, в которой, очевидно, не должны были оказаться.

— И чем предлагаешь заняться в уединенной винодельне на отшибе в горах, где нет света? — я изо всех сил заставляла себя не делать этого. Никакого флирта с Фернандо!

— Я предложу тебе вина? — тут же подхватил он.

Фернандо наклонился к одному из шкафов, плотно закрытых дверцами, и уже через мгновение в его руках были две темные бутылки с высокими горлышками. Это все выглядело так заманчиво, что я никак не могла понять, в чем подвох.

— А экскурсия приобретает новые оттенки, — ухмыльнулась я. Но тут же вспомнила, в чем вся загвоздка: я девушка Филиппа, а Фернандо — жених Стеллы. Эти мысли вернули мне самообладание.

За окном хлестал дождь. Крупные капли с грохотом приземлялись на черепицу винодельни, и аромат свежести чувствовался даже в этих отдаленных помещениях.

Фернандо все еще стоял около шкафов, впотьмах выискивая нечто важное. Спустя секунду он все же нашел, что искал. И в его руках появились две большие восковые свечки, которые он тут же зажег и оставил на столе.

Лишь сейчас, в их тусклом свете, я смогла рассмотреть помещение, в котором мы находились.

Со всех сторон меня окружали громадные дубовые бочки, кое-где по углам располагались такие же неестественно огромные столы и шкафы для вина, будто это была не частная винодельня, а дом великанов. От каменного пола веяло сыростью и холодом, но при взгляде на трепет пламени свечи на сквозняке по спине разлилось приятное тепло.

Фернандо пристально смотрел на меня, как будто решал, что со мной делать. Я не стала мешать ему, ведь сама, если честно, еще не знала, что делать с собой.

Затем он, не говоря ни слова, вновь отвернулся к шкафу, покопался там, но, похоже, ничего не нашел и тогда направился к следующему. На пол падали скатерти, коробки с чем-то стеклянным, и вот, наконец, он достал бескрайнее тканое полотно, не то изо льна, не то из хлопка.

— Ты насквозь мокрая, тебе нужно согреться, — произнес он, протягивая мне покрывало. Признаюсь, я была бы рада даже тряпке, потому что продрогла до костей.

— Спасибо, а как же ты?

Он лишь усмехнулся, как будто я сказала что-то очень тупое. Ну и ладно, пусть и дальше считает себя таким горячим.

— Пойдем, — вдруг сказал Фернандо, а затем без смущения взял меня за запястье и решительно направился в сторону двери.

Почему он все время делает это? Почему постоянно дотрагивается до меня, заставляя сердце сжиматься? Так и до инфаркта недалеко.

Спустя секунду мы снова оказались на улице. Я даже не успела возмутиться тому, что он снова тащит меня мокнуть под дождь, потому что едва мы вышли на крыльцо, тут же оказалось, что дальше он идти не собирается. Более того, ветер стих, переставая заносить под навес капли косого дождя, и, укутавшись в ткань, я почувствовала, что стало теплее.

Здесь не было никакой мебели кроме двух старых бочек, слегка подгнивших от сырости. Но в этой небрежности и был шарм. Тишина, нарушающаяся лишь шумом дождя и редкой возней птиц в винограде. Вечерняя прохлада и туман, спускающийся к подножию с самых вершин. Треск свечей позади на широком столе, от которого божественно пахло древесиной. И рядом Фернандо. Чужой мне человек, которого я знала три дня. Но тогда почему я чувствовала этот привкус? Сладкий и одновременно невесомый, будто легкое суфле после плотного ужина, которое придает трапезе особую ноту завершенности. Не будь здесь его, мне было бы одиноко, с ним же стало просто уютно.

— Я думаю, дождь скоро закончится, — произнесла я и тут же словила себя на мысли, что совершенно не хочу этого. Если бы можно было просто сидеть с Фернандо в этом старом каменном здании, окутанном лозами средиземноморской растительности, и слушать, как по листьям вниз стекают капли, я бы осталась здесь навсегда.

— Да, скорее всего, — ответил он лишь для того, чтобы избавиться от неловкой тишины, а затем без труда откупорил одну из бутылок и протянул мне.

— Из горла предлагаешь хлестать?

— Моя винодельня, мое вино, мои правила, — произнес он, отворачиваясь лицом к виноградникам и делая крупный глоток из своей бутылки.

Он все еще казался мне грустным. Неужели Стелла и правда значила для него столько, чтобы заставить страдать? Какое-то время мы стояли молча, рассматривая окутанное тучами черное небо и слушая, как стекают по горным склонам ручьи.

А потом я почувствовала, как ноги подкашиваются от усталости. Пренебрегая правилами приличия, я запрыгнула на бочку и уселась так, как мне было удобно. Фернандо покосился на меня, но ничего не сказал.

— Почему я раньше не приезжал сюда, когда происходило подобное? — это был риторический вопрос, но я перебила его мысли.

— Подобное? Ты имеешь ввиду Стеллу?

Он усмехнулся и сделал еще один глоток.

— Нет, поверь, Стелла — это меньшее из моих проблем, — он сказал это так спокойно, будто Стелла вообще ничего не значила для него.

— Это довольно удивительно, она ведь твоя невеста. Разве ты не должен переживать из-за ссоры с человеком, которого любишь?

— Любовь — понятие относительное, — он был по-прежнему равнодушен к тому, что говорил, но его слова взбудоражили меня.