Чтение онлайн

Кстати, есть шансы получить особый статус (и возможность не исполнять социально желательных обязанностей) и в офисной жизни. К примеру, многочисленные программисты и даже некоторые высокопоставленные IT-специалисты отвоевали себе негласное право носить ту одежду, которая им нравится, и мыться так часто, как им удобно.

Неудивительно и то, что новые русские крестьяне на интернет-ресурсах агитируют тех, кто остался в городе, к переезду, предлагают им продающиеся по соседству дома и помощь в устройстве на новом месте. Ведь ушельцу, переехавшему в забытую миром деревню, в чем-то сложнее, чем дауншифтеру в Индии или Таиланде. Во-первых, за границей какое-никакое, но есть русское комьюнити тех, кто сбавил обороты. Во-вторых, отношение к приезжим из России благожелательное – как к туристам, тратящим деньги, а не как к чужакам из Москвы, скупающим землю отцов.

В-третьих, у новоиспеченных жителей пляжей обычно нет иллюзий, что однажды они проснутся индийцами или тайцами – своими людьми.

Тот же Виктор Сергиенко (более известный в сети как Кошастый, обещавший в свое время глобальный кризис и переехавший по этому поводу в деревню на полное самообеспечение) заинтересован не только в отдалении от города, но и в «невыделении из окружающих крестьян». И то, и другое он называет главными мерами «пассивной защиты».

Освоиться в селе будет легче тем, кто, живя на земле, продолжит работать в городе, или тем, кто займет понятные сельчанам должности учителей, журналистов районной газеты, работников местной администрации.

Арифметика свободы. Точных цифр не назовет никто.

Кошастый в крайних случаях предлагает выкапывать в лесу землянки и жить там. Понятное дело, жилье необязательно выкапывать своими руками. Более традиционный домик в деревне можно и купить, причем почти за любую цену.

Независимо от того, как вы решите вопрос с жильем, вам придется потратиться на лопаты, семена, Интернет и прочие предметы первой необходимости. Тот же Кошастый к таковым, например, относит полтонны соли (у него именно столько), короб спичек и ящик мыла. Но если вы не ждете глобального кризиса и не ставите своей целью полную автономию от городской жизни, можете ориентироваться не на его метод (он выложил в сети четкие инструкции, пересказывать не буду), а на свои представления о будущем и нужды в настоящем.

Тем, кто раньше времени хочет выйти на пенсию. Или выйти вовремя, но иметь представление, что делать дальше. Гораздо приятнее выращивать цветы в деревне, чем выполнять не самые легкие функции метробабки в городе.

Художникам, поэтам и прочим творческим людям.

Этюды на пленэре, сельские музы, пряный аромат местной сакуры и навоза… Э-эх!

Неисправимым романтикам, готовым не только мечтать, но и работать. Им придется сложнее всего.

Чуть больше года назад певица Юлия Чичерина вместе с семьей переехала в подмосковную деревню. Впрочем, карьеру она не бросила. Более того, уверена, что на селе творить приятнее. В доме своей мечты певица обустроила спортзал и даже студию, где сейчас пишет песни. О причинах переезда она рассказала автору этой книги в коротком интервью:

«За всю свою бурную жизнь я сменила много квартир и, конечно, жила в Москве. Но после двух лет в городе я твердо решила перебраться туда, где нет этой сумасшедшей суеты мегаполиса и загазованного воздуха. На просторе и думается, и мечтается по-другому. Только здесь можно отключиться и почувствовать, что ты действительно живешь, увидеть звезды и рассмотреть небо над головой.

Творческому человеку крайне сложно работать, когда все вокруг звонит, шумит и отвлекает. Не зря же многие поэты или музыканты предпочитают писать по ночам – именно тогда все вокруг затихает. А преимущество деревни в том, что тут не надо ждать ночи – здесь тихо всегда. Именно поэтому, когда вопрос встал о строительстве жилья, мы решили построить не просто дом, а дом-студию, где можно и жить, и творить».

Большую часть времени Юлия проводит в селе, несколько раз в месяц выезжает на гастроли по России и съемки в Москву. Ее дом – необычной формы с огромными треугольными окнами до пола – стал местной достопримечательностью. Бабушки к нему водят внуков на экскурсии – посмотреть на экзотику.

Сейчас Юлия ни на что не жалуется, только хвастается: говорит, на природе здоровье стало лучше, настроение – прекраснее не бывает, а главное – дышится свободнее и работается продуктивнее.

Деревенскую идиллию иногда нарушает погода: так, во время строительства из-за дождей не могла проехать техника, но даже это не помешало сотворить дом за месяц с небольшим. Пасторальную картинку, придуманную и воплощенную в жизнь ею самой, Юлия описывает с удовольствием:

«Была попытка разведения огорода, но это оказалось не так легко. За всем этим нужно ухаживать, холить, лелеять, чтобы выросло что-то действительно съедобное. У нас росли некоторые овощи, но они получились очень специфического вкуса. Мне больше нравится иметь дело с цветами, деревьями.

Мне здесь настолько комфортно, что я бы и не выезжала отсюда, если бы не любимая работа . Тусоваться я вообще не люблю, это потеря времени. А здесь все создано для жизни и творчества. Помимо творчества мы увлекаемся строительством, сейчас почти доделали баню. Изучаем все технические новинки – например, экологически чистые устройства для дома, солнечные батареи. Нам интересно все, что не приносит вред природе и окружающей среде».

Если верить отдельным газетным публикациям, идея переезда в экологически чистые деревни овладела умами заскучавших жителей мегаполиса лет пять назад. Свежо предание, да верится с трудом. Во-первых, опрощение Льва Толстого пока никто не отменял. Во-вторых, римский император Диоклетиан в свое время отправился возделывать огород, а на все призывы вернуться к власти отвечал: «Если бы вы видели, какую я вырастил капусту, то не стали бы ко мне приставать со своими бессмысленными предложениями». Но даже если не ходить далеко в историю, то и я – в каком-то смысле – потомственный «ушелец». Мои родители однажды оставили крупный промышленный город на севере России, куда в свое время уехали на заработки, ради дома на «своей земле» на юге Сибири. Да-да, это я то ли в ужасе, то ли в восхищении замирала перед тридцатью сотками, на которых предстояло сначала закопать, а потом выкопать картошку. Это мне приносили соседи кроликов, сбежавших из моих инновационных клеток (экспериментальное животноводство было моей слабостью)… Но вернемся от моих кроликов к нашим баранам.

Уход в деревню далеко не однозначен. С одной стороны, даже проповедник сельской жизни Мустафа говорит: «Чтобы зарабатывать деньги в России, нужно жить в Москве». О дорогах, Интернете и возможности получить хорошее образование в селе напоминать не будем. Тем, кто подзабыл об этих пасторальных прелестях, о них наверняка напомнили герои этой книги в предыдущих главах, когда аргументировали свой переезд на пляж.

С другой стороны, трудно не согласиться с этологом, лауреатом Нобелевской премии Конрадом Лоренцем, который в своей книге «Восемь смертных грехов цивилизованного человечества» бичует перенаселенность городов, опустошение жизненного пространства (то, что мы привычно называем плохой экологией), гонки наперегонки с самим собой…

В 1974 г., когда слово «дауншифтинг» еще не придумали, ученый рассуждал об изматывающей спешке, которую подгоняет страх проиграть в искусственно созданной конкуренции, об отсутствии времени на размышления, об исчезнувшей радости бытия, о том, что деньги перестают восприниматься как средство и начинают видеться как цель… «Все мы, живущие в густонаселенных культурных странах и тем более в больших городах, уже не осознаем, насколько не хватает нам обыкновенной, теплой и сердечной человеческой любви», – пишет Лоренц. Почти слово в слово Лоренцу вторили психологи на одной из недавних московских конференций. И даже пытались придумать названия для специфических «городских неврозов», уточняя, впрочем, что у деревенских жителей – свои особенные проблемы.