Чтение онлайн

Третья командировка стала роковой для меня. Мы приехали в Нихитожинск. Деловая встреча проходила отлично. И неожиданно Разовский пригласил меня в итальянский ресторан. Это было необычно, но я не стала отказываться. Не видела ничего в этом плохого. Тем более, я личный помощник и правая рука Петра Александровича.

Разовский выбрал уютное место. Когда присела, его взгляд начал изучать меня, а я ощущала бешено колотящееся сердце и не понимала, почему бросает в жар и в холод. Уже собралась поздравить с очередным контрактом, когда неожиданно он перешел на итальянский язык, и вместо сурового, хорошо поставленного голоса я услышала спокойный.

— Алена Алексеевна, почему женщины любят мои деньги, а не меня?

Я опешила и даже не знала, что ответить. Это проверка? На этом попадались его помощницы? Но его глаза потеплели, и он явно ждал ответа. Впервые видела босса таким ранимым. И я решила ответить вопросом на вопрос.

— Петр Александрович, почему мужчины думают, что женщина — это игрушка?

Я видела, что удивила его не меньше. Его брови поднялись вверх. Так начался разговор, который вели на любимом итальянском языке. Нам приносили еду и напитки, но я не чувствовала вкуса, увлеченная разговором с удивительным мужчиной. Разовский раскрылся с другой стороны, и больше не казался мне неприступной скалой.

Так я и узнала, что он ищет единственную девушку, которой хотел бы подарить сердце, но всех волнуют его деньги. Поэтому в свои тридцать два года он еще не женат. И его личные помощницы только и мечтают, чтобы залезть к нему в постель. Но он убедился, что я не такая, и дело не в моем замужестве. Когда он проводил меня до отеля, я подумала, что теряю голову. Этого никак нельзя было делать.

Разовский стал удивлять меня все больше. После окончания переговоров мы уезжали в дорогие клубы, элитные рестораны или Петр Александрович приказывал водителю ехать по шоссе, а потом ждать нас. Мы сидели у озера или на лесной поляне. Босс даже не боялся запачкать костюмы, которые всегда носил. Теперь постоянно разговаривали на итальянском языке, когда нас никто не слышал. Я себя не понимала, зачем соглашалась на встречи, но отказаться уже от них не могла. Разовский мне нужен был как воздух.

Мы сидели на берегу озера, когда Петр посмотрел на меня и сказал:

— Алена, буду говорить прямо. Я уже не мальчик, чтобы стесняться и робеть. Ты мне нравишься, и я хочу тебя. Ты сводишь меня с ума. Но ты замужем, а я не хочу потом разбираться с ревнивым мужем, который будет бить меня по лицу. Нет, я его не боюсь, но мне ни к чему такие разборки. Что ты мне скажешь?

Я понимала только одно. Подсознательно я тоже жаждала близости, и мне было уже все равно, что я собиралась изменять Косте. Я снова полюбила мужчину и впервые за долгое время хотела отдать не только тело, но и сердце.

— Петр, если мы будем встречаться только в командировках, Костя никогда не узнает. И я его не люблю. Так получилось, что я вышла за него замуж.

Этого оказалось достаточно. Разовский снял самый шикарный номер в отеле, и впервые за все время я почувствовала себя самой счастливой. Я плавилась в объятиях любимого мужчины и даже забыла о предохранении.

Возвращение в Солодовск стало тяжелым испытанием. Мне казалось, что Костя что-то заподозрит, а я не смогу оставаться такой же, как раньше, но он был нежен и ласков. Бесконечно говорил, как соскучился, и я успокоилась.

На работе Петр был подчеркнуто вежлив и холоден, как будто между нами ничего не было. Мне же было тяжело, и я начала страдать от его равнодушия. А вдруг это просто игра с его стороны?

Потом у меня случилась задержка, и я поняла, что беременна. Сделала тест, и он подтвердил беременность. С Костей мы предохранялись, и то, что ребенок от него, полностью исключалось. Сначала меня охватила радость, но потом я стала думать о последствиях. Что мне мог сказать Петр об этом? Я не знала. Он оставался для меня темной лошадкой. И не хотела разводиться, не понимая, что меня ожидает от связи с Разовским.

Разработала план, чтобы не спалиться перед мужем. Позвала Костю в отель и сделала так, чтобы он поверил, что я хочу от него ребенка. Мне даже немного стало стыдно, и жалко мужа, когда я увидела реакцию на мои слова. Но потом стало все равно. Я порхала от любви и была беременна от любимого мужчины. И не знала, что с этим делать.

Сердце болезненно сжалось, и слезы навернулись на глаза, стоило подумать, что Петр от меня откажется, но если так случится, я останусь с Костей, только придется жить с разбитым сердцем.

И представила радость Петра, что у нас будет ребенок. Легкая улыбка заиграла на губах. Ведь он так опечален, что его любят за деньги. А я любила за то, что он есть. И скажу ему об этом. Он захочет узаконить наши отношения, и я с легкостью разведусь с Костей. Но вот действительно ли обрадуется? Точно этого не знала, и поэтому очень ждала встречи в поезде.

Я даже не заметила, как меня обняли руки мужа. Невольно застонала от досады, все-таки он проснулся. Пришлось снова нацепить маску любящей жены и поцеловать его в сгиб локтя, счастливо улыбнуться и заглянуть в глаза.

— Аленушка, ты плакала? Я тебя обидел.

В его глазах светилось беспокойство. Черт, я об этом и забыла. Застал меня врасплох.

— Это от счастья, Костя. Привыкай, я сейчас буду переменчива в настроении.

— И долго ты здесь стоишь? Босая? Замерзнешь ведь. Дай тебя согрею, или носки тебе надену.

Он еще крепче меня обнял. Костя был очень надоедлив. А как узнал о ребенке, так окружил заботой. Даже не стал сегодня со мной заниматься любовью и обязал завтра узнать у врача эту информацию. Я узнавала, можно. Не буду же я себе отказывать в удовольствие снова плавиться в объятиях Пети.

— Проснулась и не смогла заснуть, решила посмотреть на ночное небо. А ногам пока не холодно, не переживай.

Жаркое дыхание Кости было у самого уха. Он шептал слова любви, а я думала о своем. Так хотелось, чтобы руки Пети меня обнимали и его губы целовали. Тогда бы я подарила всю любовь, на которое способно израненное сердце.

— Разбудила бы меня, Аленушка. Я бы нам чай принес, и мы бы вместе на луну смотрели. О чем ты думала?

Еле смогла сдержать усмешку. Тебе не понравилось бы то, о чем я думаю. Надо потерпеть до послезавтра. Все решится, и я буду знать, как дальше поступить. Еще никогда я не ждала так командировки.

— Да вот, смотрю на окна свекрови и понимаю, что в твою жизнь возвращается бывшая жена. А мне страшно. Что ты к ней чувствуешь?

Квартира Марии Федоровны была напротив. Костя очень переживал за маму и купил себе жилье в новостройке напротив, чтобы быть рядом, и наблюдать за ее окнами. Это было еще до нашей свадьбы. Было очень удобно, когда свекровь заболела и хотела по выходным жить в своей квартире, а не находиться в клинике. Пару раз муж хватал ключи и ехал к ней, когда Марии Федоровне становилось плохо. Нет, я не боялась, что бывшая жена уведет его. Но надо же было ответить на вопрос, и это первое, что пришло мне в голову.