Чтение онлайн

Старец же сориентировался быстрее меня, оценив, видимо, мимолетно добротные вещи на мне и породистого жеребца, быстро прокумекал, что в любом случае нужно быть дружелюбнее с чужаками. Вот и побежал вперёд, заботливо расстелив на охапке сена в телеге непостижимо откуда взявшийся пёстрый плед.

— Туточки, господин шаад. Положите её здесь, нужно ножку осмотреть. Да и чего-то горяченького да крепкого скушать, а то босая по полю бежит! Сокрушительно покачал он головой, сразу сдав с потрохами эту практикантку. — Где это видано-то? Ей ещё детишек рожать.

До этого злющий и грозный я дошёл до телеги, сдерживая самые громкие возмущения насчёт умственных способностей этой девчонки в душе, но последняя фраза старика заставила замереть на миг и чуть не уронить свою ношу в грязь под ногами. Дети… Рожать…

Тьфу на тебя, старик!

Быстро преодолев оставшиеся расстояние до телеги, что явно видела и лучшие времена, я отпустил человечеку на покрывало. Причём в прямом смысле слова отпустил. Так, что она шмякнулась об деревянные доски, и, кажется, слои сена ни капли не облегчили её посадку. Тем не менее, девчонка промолчала. И вообще отползла на заднице подальше от меня, так и не поднимая взгляда. Тёмные волосы, заплетённые в косу, растрепались, и пара прядок сообща с густой чёлкой совершенно скрывали её лицо.

— Ну и какого чёрта ты тут делаешь? — грубо поинтересовался, скрестив руки на груди.

— Практику.

Буркнула в ответ, не поднимая глаз, с некой нездержимой злостью от присутствия этого шаада и его голоса. Такого высокомерного и с издевкой.

Нога ныла, даже не так, она болела. Безумно сильно болело, что глаза начало перчить от поступивших слез. А ещё я испачкалась в грязи, в придаток голод совсем не способствует улучшению моего и так несладкого характера.

Одним словом, этот… Вояка выбрал совсем не то время и место, чтобы вести со мной душевные разговоры. Или опять-таки ткнуть меня в том, что я человек.

— Да что ты говоришь? — искривился язвительно шаад, и прям я чувствовала ядовитую обертку его слов. — А я думал, женихов в грязных канавах ищешь.

— Вас послать, или вы сами дорогу найдёте? — фыркнула я злобно, сжимая пальцы и не вовремя прикусив язык. Какого черта он вообще тут забыл?

— А ты адресок приложи. Раз такая смелая.

— Да вы… — я замолкла на полуслове, синие глаза шаада теряли искры и превращались в синий океан гнева, граничущий с чёрным зрачком. Руки по обе стороны от меня сжали сено с тихим писком сухой травы, что на миг мне причудилось, что так же лопнут мои кости в его руках. Тяжелые кудри отпустились вниз и едва касались моей щеки. Мне было страшно. Очень страшно, поскольку из-под пухлой губы виделся острый клык.

Злость мужчины была необъяснимой. Какое ему дело до меня? И всё-таки проще признать себя виновной, чем потом расхлебывать последствия своей тяги к справедливости. Которой, к слову, и не существовало.

Запихнув гордость и прочие свои не самые совершенные качества на дно своей души, я глубоко вздохнула и после минутного молчания всё-таки нашла в себе мужество медленно выговорить:

— Я виновата, признаю. — отпустив глаза вниз, я ещё сильнее навалилась на тюки сена. Желая отдалиться от шаада, добавила тихонька, чтобы ненароком не навлечь на себя снова гнев мужчины: — Отойдите, пожалуйста.

Избегая его взгляда всеми силами, я лишь через пару минут почувствовала, как незнакомец отошёл.

— Трогай, старик. — раздался сбоку раздраженный мужской голос, я услышала, как в телегу забросили что-то, видимо мои ботинки. И дед, как ни странно, совершенно спокойно согласился:

— В дорогу, так в дорогу.

С тихим скрипом деревянные колёса крутились вдоль закрученной, словно тело огромной змеи, дороги, спускаясь с огромного выступа. Вдали виделось небольшое поселение из домиков, полностью построенных из камня. Оно и понятно, почему село Каменкой кличут.

Вблизи этого воина мне было неуютно, не хотелось даже вставать с сена, чтобы привлечь к себе внимание. Перевернувшись на бок, я прижала колени к груди и, обняв сумку руками, так и лежала, пытаясь усмерить боль в животе от голода и пульсирующую рану в ноге, чьи корни до сих пор отзываются вибрацией в ноге.

— А вы, господин, откуда будете?

Последовало молчание, после которого звучит холодное и отстранённое:

— Издалека…

В дальнейшем старик сдерживается от комментариев или вопросов.

Да и шаад, судя по недовольному молчанию, вполне устраивала ситуация. И развернуться, ускакав обратно, откуда пришёл, в его планы не входило. А жаль!

Подстраивая мощного жеребца под ленивый такт передвижения старых скрипучих колес телеги. Этот темп был ему навязан, и данный факт не остался без замечания зоркого старческого глаза.

Я же аккуратно поглядывала из телеги на своего провожатого. Ух… И несло от него силой и властью, что аж мурашки по коже.

Бррр… Такого злить себе дороже.

Нет, держаться от него подальше надобно. Шаады, поговаривают, очень жестокий народ. И не доверять слухам было глупо, на передовой никто не хотел сражаться плечом к плечу с их подразделением. Все знали, крылатые воины дрались до безумства. Либо до гибели врага, либо до своего последнего вдоха.

Я отвернулась от него спиной, рассматривая извилистые равнины, украшенные маленькими домиками из камня. Завораживающе красиво…

Было ещё достаточно холодно, и всё-таки весна вступила в свои права. Мягкие оттенки зелёного окрасили слегка неровные извилины рельефа.

Почувствовав плечом пронзительный чужой взгляд, я напряглась. И ещё сильнее отвернулась от него.

Стало не по себе.

Неспеша стягнув кобылицу, старик повёл нас в деревеньку. Мимо проходили малочисленные жители, что больше всего представляли из себя нагов. После вчерашнего знакомства с хозяйкой постоялого двора я инстинктивно поёжилась под их любопытным взглядом.

Тем не менее никто меня не тронул, и больше внимания, к слову, доставалось шааду, гордо восседающему на коне. То-то же… У него на лбу написанно, что он не из низших и скромных.

Не знаю, провёл нас дедушка через всю деревню умышленно или просто такой была дорога к его дому, но до аккуратному строению из того же белого и серого камня мы добрались лишь тогда, когда, казалось, каждый житель успел на нас поглядеть.

Милый дворик, ограждённый забором из плетёной лозы, небольшой огород разбит сбоку с такими же угасающими саженцами. Извилистые дорожки из камня тянулись, словно змеи, через импровизированный сад и огород.