Чтение онлайн

– Как видишь, она успевает многое, - Малфой чуть кривит губы в усталой полуулыбке.

– Что-то предприняли?
– Снейп призывает из лаборатории какую-то бутылочку и кладёт в карман.

– Конечно. Наложили временный щит на замки и окна, часа на два хватит. Это в том случае, если мы решим побеседовать с нею. Не решим - само снимется.

Снейп одобрительно кивает, потом уточняет:

– Моргана как отпустила?

– Его - спокойно, сама пойти отказалась, потому и щит пришлось ставить.

– Сопротивлялся, когда сюда вели?

– Нет, он, по-моему, немного не в форме. В смысле, реакций - почти ноль. Делает, что попросишь. Бьют, - Драко покосился на Рона, - не отворачивается. Можно забить до смерти, никакого сопротивления не окажет. Напуган только чем-то.

Рон демонстративно скрещивает руки на груди.

Снейп идёт библиотеку и возвращается с Морганом. Достаёт из кармана зелье, Морган пьёт беспрекословно. Глаза его немного проясняются, и он начинает выдавать какие-то осмысленные реакции.

Побеседовав с ним четверть часа, мы делаем вывод - с таким же успехом можно было ещё раз спросить и меня. Не помню, не знаю, не уверен. Получается, что почти сразу после нашей перепалки у него отшибло память, и очнулся он только полчаса назад, когда его вытащили из постели.

– Мне ничего не остаётся, как подвергнуть вас легилименции. Кстати, это и в ваших интересах тоже. Надеюсь, вы не возражаете?

Морган не возражает.

Снейп уводит его обратно в библиотеку, мы остаёмся втроём.

Сидим молча. Я смотрю на стрелки больших каминных часов - десять минут, двадцать, полчаса…

* * *

– Драко, проводи мистера Моргана куда следует, - я передаю обмякшего после легилименции парня в надёжный захват рук Малфоя.
– Полагаю, общение с мисс Даной Хиггз не доставит тебе большого удовольствия, поэтому к ней наведаться мы попросим мистера Уизли.

Рон молча кивает и встаёт с дивана:

– Её куда, к вам привести, или сразу…

– Сразу. Всё, что мне было нужно знать, я уже узнал. Видеть её у меня нет желания. Пусть с нею разбираются те, кому положено.

Мы с Поттером снова одни. Он вопросительно смотрит на меня. Я даже знаю, о чём он сейчас спросит.

– Да, Поттер. Смысла в этом никакого. Сами понимаете не хуже меня - серьёзных мотивов у девушки тоже быть не могло. А когда нет смысла - значит, что-то неправильно. В любом случае, пусть теперь с обоими аврорат разбирается.

– Профессор, как она его заставила?

– Подлила зелье в вино ему и двум его дружкам. Управляемость, послушание, речевая заторможенность, вплоть до неспособности говорить, полная амнезия на период действия - человек не вспомнит, что делал примерно в течение суток с момента приёма зелья. Для того, чтобы отдавать приказы, необходимо нахождение управляемого в поле зрения. Управление ментальное.

Поттер молчит.

Закуриваю сто сорок восьмую за сегодня сигарету. В голове мелькают кадры, вытащенные из проклятых мозгов тупого олуха: Поттер, отлетающий на снег, из-под рук - снежная пудра, неловко вывернутая нога, три пары башмаков с подковами бьют с размаху...

Сигарета ломается в кулаке.

Каминные часы отмеряют два ночи…

В щёлку между шторами нагло пялится толстощёкая луна…

– Профессор, уже поздно. Вы устали, на вас лица нет.

А сам украдкой трёт глаза.

– Доброй ночи, Поттер.

– Доброй ночи, мистер Снейп.

Спать я устраиваюсь в библиотеке на диване.

* * *

Упоительно пахнет подгоревшим беконом и не менее подгоревшей яичницей.

Открываю глаза. Уже рассвело. Утро, полное солнечного света - драгоценная редкость для зимы.

На кресле около кровати - джинсы и рубашка. Не мои. Но явно для меня.

Нога почти сгибается - наверняка за этот костерост Снейпу положена самая главная зельеварская премия. «Мастер Зелий Международного Класса», «Зельевар Тысячелетия» или как они там называются…

Джинсы мне почти как раз, только низ приходится подогнуть. С рубашкой проще, главное, что не мала. Ворот чуть слышно пахнет ментоловым дымом.

Если не наступать на ногу очень сильно, то вполне можно передвигаться. Подхожу к зеркалу - синяки почти исчезли, за исключением едва заметного, на скуле. Приглаживаю растрёпанные волосы, провожу рукой по мягкой ткани рубашки, улыбаюсь непонятно чему.

Из недр комнат раздаются грохот и ругательства. Потом что-то со звоном разбивается. Потом свистит чайник, и его раздражённо посылают к гоблиновой бабушке.

Какое чудесное утро - улыбка становится шире - он никуда сегодня не ушёл. И джинсы, самые удобные джинсы в мире, и восхитительная гарь, плывущая под потолком, и сдавленное чертыхание, доносящееся из кухни, и зимнее солнце, сквозь отдёрнутые шторы льющееся квадратами на паркет.

Заглядываю на кухню. О, это зрелище стоит того, чтобы на него полюбоваться: прямо посреди кухни валяется поднос, вокруг него - мириады мелких бело-розовых осколков. Над мириадами чёрным утёсом возвышается Зельевар Тысячелетия, лицо его мрачнее тучи. Репарируя осколки, он с отвращением смотрит на каждую восстановленную чашку, блюдце, чайник, сливочник и отправляет их на поднос. Затем поднос, заставленный фарфором в розовый цветочек - мечта каждой уважающей себя Амбридж - под конвоем палочки взлетает на обеденный стол. Снейп с шумом выдыхает.

– Помощь не требуется?
– я просачиваюсь на кухню.

– Вообще-то доброе утро, Поттер, - он придирчиво смотрит на мою ногу.

– Доброе утро, - улыбаюсь.

– Садитесь завтракать.

– А вы?
– я на какую-то долю секунды успеваю испугаться - сейчас снова исчезнет по своим делам, и я до вечера буду тут один.

Вздыхает:

– Ну и я, разумеется.

Я подцепляю на тарелку кусок основательно сгоревшего бекона. Наверное, я чуть дольше, чем необходимо, рассматриваю его, потому что Снейп комментирует:

– Учтите, я первый раз готовлю еду, да и то исключительно потому, что вашему восстанавливающемуся организму требуются силы, а аппарировать куда-нибудь в кафе вам пока рано. Поэтому, Поттер, хотите вы того или нет, очень советую вам не огорчать меня.

– Ну что вы, даже в мыслях не было, - я улыбаюсь фирменной малфоевской улыбкой «Мистер Очарование» и решительно берусь за отложенную в сторону вилку. Мысль о том, что из-за меня Мастер Зелий встал к плите и расколотил целый сервиз в попытке создать приличный завтрак, я принимаю с невозмутимым достоинством. Что тут особенного-то, в самом деле. Это моё традиционное начало дня.