Чтение онлайн

А потом его рот оставляет мои губы, я не успеваю застонать от сожаления, как этот же сумасшедший рот уже на моей шее.

Бог мой, я готов, если понадобится, упасть на колени и умолять его продолжать делать то, что он сейчас вытворяет с моей шеей, если он хоть на секунду посмеет оторваться от неё. Но он не останавливается, то замедляясь и смакуя, то, напротив, покрывая быстрыми, короткими поцелуями, от которых у меня снова начинают дрожать колени.

Снова ищу губами его губы, так хочу их, чтобы впивался и ласкал, и чтобы я ласкал его в ответ.

Мне рассказывали, что чувствуешь, когда тебя целуют по-настоящему, но я не представлял, что это так… так…

Что мысли разлетаются, а в голове стучат и трепещут своими серебряными крылышками снитчи. Что твои бёдра прикасаются к его ногам, и от этого ты стонешь ещё сильнее. Что внезапно, чуть сдвинув ногу в сторону, твой пах ощущает, как в него упирается твёрдое, желающее, и твой член в ответ наливается жаром и пытается найти, соприкоснуться, прижаться и давить, давить что есть силы…

И что на эти твои движения тебе стонут прямо в полуоткрытый рот, мучительно и сладко, и ты понимаешь его без слов, и готов отдать всё, о чём тебя попросят.

* * *

Он стоит у окна. Я задерживаю взгляд на его плечах, и дыхание перехватывает, так мне хочется подойти, развернуть его за эти плечи, прижать к себе и целовать, пока не зацелую насмерть.

Он почувствовал, что я здесь, но не поворачивается, только руки опускаются на подоконник и спина выглядит напряжённой.

Ноги сами несут меня к нему, я даже не успеваю ничего сказать, как уже стою почти вплотную, борясь с отчаянным желанием схватить его, вцепиться, почувствовать каждой клеточкой тела.

Гарри, что ты делаешь со мной?

Что я сам с собою делаю?

Он рассказывает, каким должен быть правильный сад, а я мысленно бью себя по рукам. Это не помогает, он настолько рядом, что само расстояние не имеет значение. Он просто рядом.

И я разрешаю своим рукам делать то, что они считают правильным. И пусть будет что будет.

Его тело отзывается на мои прикосновения, податливо и чутко.

Разве он может меня хотеть?

Разве он мне позволяет?..

Когда я, наконец, целую его, мне кажется, что прежде я никого в жизни не целовал. Или просто я забыл об этом. С ним действительно можно забыть обо всём, только он, всегда, навсегда. Гарри.

Губы его нежные и послушные, и своенравные, и дразнящие, и смелые.

Когда я на секунду отрываюсь от них, он просит ещё. Конечно ещё, хороший мой, всё, что попросишь. Как я могу не целовать тебя снова и снова…

Тело льнёт ко мне, шея выгибается так, что невозможно не хотеть зацеловать и её, прикусывая зубами. Как можно прекратить ласкать его, когда он так стонет? И когда так прижимается ко мне - обхватывая руками талию, ища ногами мои бёдра, прижимаясь к моему давно уже вставшему члену своим - твердеющим и жарким.

Вцепляюсь в его ягодицы и вжимаю в себя, чтобы он мог плотнее прижаться ко мне пахом. И уже не контролируя своего тела, ищу этих прикосновений, жажду их, и когда его член вновь прижимается к моему и трётся, из горла вырывается стон. Хочу его, как никогда никого не хотел.

С силой стискиваю его бёдра, удерживаю, но он и не думает отстраняться, только смотрит на меня сквозь ресницы и выгибает шею для поцелуя, обнимая меня. Влажные волосы прилипли ко лбу, дыхание прерывистое, губы полуоткрыты.

Рывком прижимаю его к себе насколько хватает моих сил, его член яростно вжимается в мой, я рычу и откидываю голову назад, удерживая его в объятиях.

Он всхлипывает и выстанывает что-то - не разобрать уже, руки-колени-бёдра переплетены, его губы целуют меня в шею, зубы прикусывают.

По телу проходит судорога, и когда его губы добираются до моих, впиваясь в них точно так же, как делал это я, с мучительным стоном кончаю прямо туда, где через одежду пульсирует и извергается его член.

Дыхание восстанавливается с трудом, руки удерживают его - обмякшего и расслабленного, опустившего голову мне на плечо, прижимающегося ко мне всем телом, которое ещё чуть вздрагивает.

Целую его в висок, щёку, скулу, нежную ямочку над губами, крепко прижимаю к себе, зарываюсь губами в его влажные волосы, выдыхаю - мой, в моих руках, такое это счастье.

Он глубоко вздыхает, потом поднимает голову и касается губ поцелуем.

Наконец он отрывается от меня и произносит:

– Я не знаю, что сказать. Так хотел этого.

– Знаешь, как я этого хотел?
– провожу кончиками пальцев по его щеке.
– Гарри.

Мы стоим у окна, в комнату просачиваются ранние сумерки, падая нам на плечи и вычерчивая тени на лицах. Убью любого, кто попытается его у меня отнять. Голыми руками, безо всякой магии.

* * *

В окно нетерпеливо и совершенно не вовремя стучит сова. Снейп отстраняется от меня и впускает её, забирает письмо и садится в кресло, срывая печать с конверта. Мне хочется свернуть шею безвинной птичке. Какие-то совы в последнее время пошли неправильные.

Снейп читает, немного хмурясь, но в целом выглядит удовлетворённым. Похоже, то, что в этом письме его радует или, по крайней мере, соответствует ожиданиям. Потом поднимает голову и произносит:

– Гарри, прости. Мне нужно уйти прямо сейчас. Я постараюсь задержаться недолго.

Он называет меня Гарри - снова. Он извиняется за то, что вынужден уйти. Он обещает вернуться.

Это так много для меня, что я почти не огорчаюсь его уходу.

Киваю и встречаю его взгляд - глубокий и напоминающий о том, что недавно произошло между нами.

Снейп встаёт, берёт с кресла мантию, и уже закутавшись в неё, подходит ко мне.

Отводит пальцами прядку со лба и тихо целует, зарываясь в волосы и шёпотом выдыхая:

– Мне пора.

В ответ я просто беру эти пальцы и касаюсь их губами:

– Вернёшься?

Усмехается:

– Куда я денусь?

* * *

Куда он денется. Да куда угодно он может деться. А потом вернётся, не пройдёт и двух месяцев.

«Гарри, не надо, не начинай. Теперь всё по-другому».

А что по-другому?