Давай сыграем в любовь
Шрифт:
– Нравится?
– Безумно! Здесь так необычно и вдохновляюще. Невероятно!
– В моей комнате не так воздушно! – смеется Борзых, отворяя тяжелую дверь. – Лет в четырнадцать я убедил маму перекрасить стены в черный цвет и нанести граффити. Она закатила глаза, но согласилась. А сейчас здесь делать ремонт смысла нет, моя комната – как памятник.
– Рояль? – выпучиваю я глаза, увидев яркое белое пятно.
– Ну да, – невозмутимо пожимает плечами. – А что такого?
– Ты играешь?
– А ты думала, только Кремль умеет по клавишам бряцать? Я музыкалку закончил вообще-то!
– О, не знала! Круто!
Прохожу вглубь комнаты, касаясь кончиками пальцев стола с лампой в виде черепа.
– Ты был готом, Рома? – хихикаю.
– Не. Просто период такой был. Любил все черное и мрачное! Мог часами лежать и смотреть в потолок. Благо, это быстро закончилось!
Я перевожу взгляд на большую кровать, застеленную темным покрывалом, представляя, как юный Роман на ней валяется. В целом, здесь мило. Мне нравится!
– Ну, теперь один-один! – улыбаюсь я. – В моей комнате ты был еще год назад.
Рома стебал мои розовые подушки, под которыми нашлась пара пушистых леопардовых наручников. Их для прикола мне подарила Дашка, и я их совершенно случайно туда засунула.
– О, да! Наручники и плетку я никогда не забуду! – хохочет он, придвигаясь ближе.
– Да не было там плетки, не было! – смеюсь я в ответ, невольно делая шаг назад.
За эту неделю, что мы прожили вместе, практически не виделись. С утра Рома исправно отвозит меня на учебу, а после работы – домой, а потом, приняв душ, куда-то сваливает. Во сколько возвращается я не знаю, потому что сладко сплю. Честно, меня это немного коробит, но я не лезу с вопросами. Правда, мне немного скучно по вечерам, я болтаю по телефону с мамой или подружками, дважды готовила ужин. Холодильник забит продуктами и выбор блюд огромный.
Конец ознакомительного фрагмента.