Чтение онлайн

Когда оглядываюсь назад на наши непростые отношения, невероятно, что он никогда не сдавался, какой бы я не была полна решимости покинуть Ателию, и у него было много шансов выйти замуж за другую девушку. Он мог бы пострадать гораздо меньше, если бы выбрал кого-то другого, но он этого не сделал. Лучшее, что могу сделать, находясь на грани исчезновения, — дать ему понять, насколько ценю его привязанность, и что на этот раз я не смогу стереть свои воспоминания. Хочу запомнить его навсегда. Конечно, это будет болезненно, но я предпочту боль забвению.

Снег падает снаружи — хлопья сыплются со скоростью сильного дождя, покрывая землю толстым белым слоем. Это один из немногих случаев, когда я благодарна за плохую погоду. Эдвард отправился в Высокий суд первым делом после завтрака, чтобы потребовать переноса моего судебного процесса из-за ужасной простуды. Я не хочу, снова возвращаться к суду и снова падать в обморок.

Разглаживаю пустой лист бумаги на столе и беру ручку. Но слова не идут. Кажется, как только напишу это прощальное письмо, мой отъезд станет неминуемым.

В этот момент, натыкаюсь, на утренние газеты, лежащие в верхнем левом углу стола. Поскольку решила переехать в кабинет Эдварда, то попросила Амелию доставить мне дополнительные копии газет по утрам. Если хочу помогать ему, мне лучше знать о текущих событиях. Есть три разных газеты от разных издательств, каждый из которых имеет свои политические предпочтения.

Несправедливая клевета на «Идентичность принцессы» — из газеты, которая поддерживает королевскую семью.

Принцесса Катриона и Леди Пембрук предстали перед судом — это название статьи, предназначенной для тех, кто апатичен к королевскому двору и аристократии. Есть длинная статья, которая описывает весь процесс, включая детали того, что произошло после того, как я упала в обморок. Эдвард выпрыгнул со своей скамьи и вынес меня из комнаты, а Бертрам отгонял рой репортеров, которые хотели узнать мнение принца, поэтому грязному делу.

Принцесса Катриона: Королевское мошенничество? гласит та, которая пользуется большой популярностью у тех, кто скептически относится к королевской семье, или просто к любому, кто знаменит. Там даже есть картинка показывающую Бьянку в нелестной карикатуре, возвышающейся надо мной, как монстр. Возможно, тот, кто сделал иллюстрации, был в тот день в суде. Он (в Ателии, скорее всего, мужчина) гениально изобразил искривленное яростью лицо Бьянки. Интересно, посмеет ли Бьянка подать в суд за клевету и заявить о намеренной диффамации ее лица — это один из очень редких случаев, когда она кажется непривлекательной.

Что скажут газеты, когда я покину дворец? Полагаю, что знак вопроса в последнем заголовке будет заменен на точку. Я никогда не был Катрионой Брэдшоу. Возможно, это мое наказание за вмешательство в «Историю мира».

Если бы только вчерашнее появление Крю было галлюцинацией. Может быть, я была так потрясена от появления Катрионы Брэдшоу, что мое воображение совершило дикий, драматический поворот.

— Это ложь, — говорю я вслух. — Это, должно быть, кошмар.

Как будто в опровержении моих слов, яростный спазм захватывает мою грудь, и я начинаю кашлять так сильно, что мне нужно схватиться за край стола. Письма падают на пол, но я едва могу встать, не говоря уже о том, чтобы собрать их.

— Принцесса! — Мейбл спешит в кабинет, ее круглое лицо наполнено тревогой. — Боже мой, когда вы простудились? Я сразу же позову доктора.

Хватаю ее за руку и качаю головой, пытаясь сдержать кашель. Через мгновение, похожее на столетие, зуд в горле постепенно стихает, и могу выпить немного воды.

— Должно быть, это ужасное испытание, — говорит Мейбл с сильной горечью, которая не похожа на ее нормальное бодрое «я». — Вы слишком беспокоитесь о той неприятной женщине, которая притворяется вами, и погода стала плохой, когда вы были наиболее уязвимы.

— Это… скорее всего.

— Наденьте это, — Мейбл приносит мне тяжелый плащ, утепленный горностаем. — Вам нужно оставаться в тепле и быстро поправляться. Как смела леди Пембрук, обвинить вас в мошенничестве! Когда услышала эту историю, я была совершенно ошеломлена. Честно говоря, как она нашла того, кто похож на вас? Считаете ли возможным, что вы можете быть близнецами? — она прижимает руку к груди. — Может быть, эта другая девочка была болезненным ребенком, но позже выжила, когда все думали, что она мертва?

Стягиваю плащ на моих плечах и вознаграждаюсь мгновенным теплом.

— Спасибо, Мейбл. И нет, я не думаю, что она давно потерянная сестра-близнец.

— О, хорошо, — Мейбл пожимает плечами. — Угадайте, что… я узнала имя охранника снаружи! Его зовут Персиваль. Разве это не звучит романтично? — она опустила голову, внезапно застеснявшись. — Как думаете, вы можете научить меня нескольким трюкам?

— Научить тебя?

— Ну, вы знаете, вы привлекли Его Высочество, а ему так трудно угодить. Поэтому я подумала, может у вас есть несколько советов. Мужчины никогда не воспринимают меня всерьез, — она говорит так печально, что мне приходится улыбаться, даже когда моя собственная ситуация хуже не куда.

— Будь собой, — я не смею говорить слишком громко, в случае другого приступа кашля. — Без трюков, честно. Эдвард любит меня такой, как я есть. Ему нравится, что я отличаюсь от большинства женщин, которых он знает.

Она наклоняет голову, затем ее глаза расширяются.

— Ваше… Ваше Высочество!

Эдвард вошел в кабинет. Он выглядит старше своего возраста, и вокруг него удручающая аура, как темное облако.

— Судья согласился отодвинуть судебное разбирательство, — он смотрит прямо на меня, как будто Мейбл нет в комнате.

— Отлично, — говорю я, фальшиво улыбаясь.

— И… Ненавижу беспокоить тебя, но мои родители просили о визите.

Отлично. С момента суда я была удивлена тем, что мои родственники не вызвали меня на личный разговор. Или, может быть, Эдвард уже рассказал им все, что они хотели знать. Но теперь неизбежность настигла меня.

Приглаживаю волосы и разглаживаю свои юбки, прежде чем выйти, но оказывается, что король и королева уже в гостиной. Не знаю, это из-за моей «болезни», или они не смогли дождаться меня.

Королева слегка улыбается, но король сидит, сложив руки. Ясно, что они здесь, чтобы поговорить со мной о проблеме Катрионы Брэдшоу.

— Оставь нас, — король щелкнул пальцами. Мейбл делает реверанс и выбегает из комнаты. Если есть кто-то более устрашающий, чем Эдвард, то это король. Его Величество считается либеральным и добросовестным, но я могу сказать, что у него все еще есть авторитарная сторона. Эдвард предпочитает спорить в обходной манере всякий раз, когда он не согласен с отцом.