Чтение онлайн

— Мы… расстаемся? — спросила она с хныканьем.

Страх, прозвучавший в ее голосе, пронзил меня до глубины души. — Нет, Рыжая. Мы не расстаемся. Я возвращаюсь.

— К черту это, — огрызается Дрейк, отходит дальше в дом и начинает шагать, погрозив пальцем в мою сторону. — Этого не исправить.

— Да, это так, Дрейк.

— Нет, не исправляет, черт возьми, — рявкает он. — Ты убегаешь.

— Я убегаю? Скажи мне правду, — отвечаю я, глядя на него. — Ты думал уйти из клуба? Ты думал уйти в другой клуб? В другой штат?

Когда он не отвечает, это становится очевидным. В ответ Изабель задыхается. — Что?

— Эмерсон сказал мне, что ты разговаривала с ним сегодня утром. Наверняка Силла предложила тебе работу в Новом Орлеане. Я знаю тебя лучше, чем ты сам себя знаешь, Дрейк.

— Ты уезжаешь? — прошептала она.

Он смотрит на нее с сочувственным выражением, плечи его поникли, а рот опустился. — Нет. Я не ухожу.

Она отпускает все это и делает один легкий вздох, прежде чем страдание берет верх и она начинает плакать всерьез. Идя на кухню, она стоит ко мне спиной и рыдает, уткнувшись в руки, и мне так больно, что я ненавижу себя за все, что я натворил.

Я не могу прикоснуться к ней. Если я это сделаю, то рассыплюсь. Сейчас ей нужно, чтобы я был сильным. — Я делаю это, чтобы стать лучше для тебя. Для вас обоих. Когда я просил о том, что сделал, я и представить себе не мог, что дойдет до этого, но я не могу ничего исправить, и мы не можем сделать вид, что этого не было. Так что либо я разберусь в себе и вернусь, чтобы дать вам обоим то, что вы заслуживаете, либо мы будем продолжать в том же духе, и в итоге пострадаете вы оба.

Она снова всхлипывает, берет со стойки салфетку и прижимает ее к глазам. Дрейк тоже наблюдает за ней из гостиной, и я бросаю на него умоляющий взгляд. Он сразу же понимает, потому что через мгновение идет к ней. Положив руку ей на спину, он успокаивает ее. Она не двигается в его объятиях и не признает его. Она просто плачет.

— Как долго? — спрашивает Дрейк.

— Пару месяцев. Мэгги сказала, что я могу оставаться здесь столько, сколько мне нужно.

Изабель плачет еще громче.

Больше я ничего не могу сказать. Я уже сказал все, что нужно, но теперь я должен выполнить свое обещание и все исправить. А это значит, что я должен уйти.

Изабель

Еще долго после того, как входная дверь закрывается, я стою на кухне и позволяю опустошению поселиться, как наркотику. Я действительно не должна быть удивлена. Я знала, что мы не можем продолжать в том же духе. Хантер так долго избегал так многого. Мы не могли продолжать в том же духе.

После закрытия входной двери я стою на кухне, и опустошение действует на меня как наркотик. Я не должна была удивляться. Я знала, что мы не можем продолжать в том же духе. Хантер так долго избегал многого. Мы не могли продолжать в том же духе.

Но я не ожидала такого развития событий. Я не ожидала, что он нас бросит.

Дрейк некоторое время стоит у меня за спиной, но потом все-таки отходит, чтобы налить себе выпить.

Я не могу больше стоять здесь, поэтому тащу себя вверх по лестнице. Онемев, я снимаю с себя одежду и смотрю на его футболку, которую он, должно быть, надел сегодня утром. Со слезами на глазах я стягиваю ее через голову и позволяю его запаху поглотить меня. Затем я заползаю в свою пустую кровать, прижимаясь к боку, и слезы продолжают падать, пачкая подушку.

Я перебираю в памяти все моменты, которые привели к этому. Начиная с того момента, когда десять лет назад Хантер подошел ко мне в библиотеке. Я погружаюсь в воспоминания, пытаясь вспомнить, что именно я чувствовала в тот момент.

— КАК ЭТО? — шепчет его темный голос сквозь стеллажи. Я прислоняюсь к стене, уже на полпути к книге, которую я достал с полки час назад. Это не та книга, которую я хотела найти, но похожая и такая же хорошая.

— Что? — отвечаю я. Его темно-карие глаза смотрят поверх ряда романтических романов. С этими темными кругами и исхудавшими скулами он выглядит как неприятность. Я напрягаюсь, когда он продолжает идти по проходу, выходя, чтобы встать передо мной. Я видела этого парня. Он часто задерживается за углом с тем высоким симпатичным мальчиком, но сейчас от его друга не осталось и следа.

Каждый день они здороваются со мной. А я все жду, когда кто-нибудь из них сделает шаг.

— Как твоя книга? Я никогда не видел, чтобы кто-то был так увлечен книгой.

— Ты редко бываешь в библиотеке, не так ли? — спрашиваю я.

Улыбка, растянувшаяся на его лице, пугает меня. Это такая улыбка, ради которой я готова на очень плохие поступки. Улыбка, которая сияет, как предупреждение. Но когда она исчезает и его взгляд останавливается на моем лице, я чувствую, что купаюсь в его внимании. Оно не хищное и не пугающее. Скорее, это благоговение и признательность.

— Нет, я не часто сюда прихожу, но теперь думаю, что стоит.

— Чтобы подцепить девушку? — отвечаю я, стараясь не покраснеть.

— Чтобы поговорить с тобой.

— Это плохой план, — отвечаю я.

На мгновение он выглядит шокированным, ерзая на своем месте. — Почему?

— Потому что я прихожу сюда читать, и если ты будешь приставать ко мне во время чтения — какой бы симпатичной ты ни была, — ты мне очень не понравишься.

Он прикусил нижнюю губу и снова усмехнулся. — Ты думаешь, я симпатичная?

Я хихикаю, и одна из библиотекарш строго смотрит в нашу сторону.

— Тогда пойдем в другое место, — говорит он, и я закатываю глаза. Если он пытается просто залезть ко мне в штаны, то я буду разочарована. То есть… я понимаю. Он парень двадцати лет. Конечно, он хочет залезть ко мне в штаны. Но не слишком ли многого я прошу, чтобы я была интересна ему как личность?

— Нет, спасибо, — отвечаю я, снова поднося книгу к лицу.

— Ладно, хорошо. Тогда выбери для меня книгу.

Я снова хихикаю — что на меня нашло?

— Для чего?

— Для меня, чтобы я читал… конечно. Я больше не буду тебе мешать. Я просто буду сидеть здесь и наслаждаться хорошей книгой.

— Ты неумолим, не так ли?

— Обычно я получаю то, что хочу.