Чтение онлайн

— Верно-верно, — Латиф снова смерил нас быстрым взглядом и, наконец-то решившись, позвал. — Пойдемте ко мне в шатер, расскажите мне про житие этих дикарей в городах. Пока мы бываем только в деревнях. Мудрейшая Закира велит сторониться крупных сражений, а значит и городов до поры до времени.

Мы шли по лагерю. От увиденного во мне стала закипать ярость, а сердце сжималось от жалости. Эти твари посадили на кол троих мужчин. Мужчины были ещё живы, но что называется на последнем издыхании. У меня руки чесались снять их и вылечить.

Отовсюду слышался детский плач, женские крики, свистели плети. Я, сжав кулаки и глядя под ноги, едва себя сдерживал.

Этот хмырь Латиф, кажется, рассчитывал вылакать весь наш арак. Нам же нужно было, чтобы араком угостился весь этот проклятый лагерь мротов. Поэтому у богатого шатра Латифа, я сунул половину бутылок Мади.

— Угости ребят, — по-свойски подмигнул ему я.

— Будет сделано, — расплылся в улыбке Мади.

Я отодвинул полог шатра и шагнул внутрь. Убранству шатра позавидовал бы мой родовой замок в Веросити. Ковры, золотые подсвечники, хрустальные бокалы.

Но моё внимание приковало нечто странное, не вписывающееся в эту обстановку. Чуть ли не посредине стоял какой-то большой предмет, накрытый черной материей.

Заметив мое любопытство, Латиф довольно потер руки.

— Хочешь посмотреть на мою птичку? — поинтересовался Латиф. — Эта добыча будет нашей госпоже Закире очень по душе.

С этими словами Латиф сдернул черную ткань. На миг мы все ослепли. В золоченной клетке сидела птичка размером с голубку. От ее белоснежных перьев исходило золотое свечение. Глаза смотрели так осознанно, так по-человечески, вот только глаз у птицы был только один. На месте второго зияла кровавая дыра. Птица была изувечена: крыло неестественно выгнуто, её прекрасные белые перья, где-то выщипанные, обагряли кровоподтеки. Было удивительно, как в бедняжке ещё теплиться жизнь.

— Она не хочет покориться своей судьбе, за что и будет страдать, — высокопарно изрек Латиф.

С этими словами Латиф схватил заостренный прут и стал тыкать им в птицу. Раздался душераздирающий плач. Руки чесались врезать этому мроту по харе. Но я сдерживал себя из последних сил.

— А ты это диво продать не хочешь? — спросил я, надеясь вопросом отвлечь мрота от его мерзкого занятия.

Уловка удалась. Латиф быстро отложил прут и накрыл клетку с птицей тканью. Это дало мне возможность начать залечивать раны дивной пичужки. А сделать это было, ой, как не просто, особенно восстановить глаз.

— Конечно, нет! Это подарок для госпожи Закиры! — голос Латифа сорвался на фальцет. — Больше мне не придется таскаться за этими никчемными рабами. Закира озолотит меня за этот дар.

— А разве полудохлая птичка способна впечатлить госпожу Закиру? — насмешливо поинтересовался я, чувствуя, как со лба у меня стекают крупные капли пота.

— Как тебя зовут? — спросил Латиф.

Мне срочно требовалось придумать какое-то мротское имя. К сожалению, полное исцеление птицы пришлось отложить.

— Шквар, — ляпнул я первое, что пришло в голову.

— Хм, странное имя,– нахмурился Латиф. — Ну, так вот Шквар, этой птичке госпожа Закира будет очень рада в любом виде, даже если я её поджарю и преподнесу в качестве закуски. Уж поверь мне на слово.

— Верю, Латиф, — засмеялся я.

— То-то же, — противно засмеялся в ответ Латиф.

Мы уселись по восточной традиции прямо на ковре. Беря пример с Латифа, пришлось сплетать ноги в позу лотоса. Сидеть так больше одной минуты оказалось просто невыносимо, но нам всем пришлось, стиснув зубы терпеть.

Латиф щелкнул пальцами. В шатре появились две девушки. Они были абсолютно голыми и мелко семенили ножками, так как на них были кандалы.

Их красивые молодые тела были изувечены шрамами от ожогов и плетей. Большие груди изрубцованы. Одна была блондинкой, другая брюнетка. Лица их, как и тела были изуродованы донельзя, ожогами, порезами, синяками.

Латиф любил издеваться не только над птицами.

— Уродка,– кивнул он брюнетке, — принесите сюда рахат-лукум и фрукты. Да пошевеливайся, иначе ты меня знаешь. А ты, давай, возьму у гостей бутылку и разлей нам по бокалам арак. Да пошевеливайся тоже.

Я достал бутылку и протянул её девушке. Заметив, что одна рука у бедняжки явно была сломана. Так и тянуло вылечить их, но приходилось стиснуть зубы и ждать удобного момента, когда эта тварь ужрется араком.

Девушка, сделав круг, дошла до Латифа. Руки у нее затряслись ещё сильнее, и она случайно пролила несколько капель ему на шаровары.

Латиф, молча взял хрустальный кубок. И наотмашь ударил им девушку. Хрупкий хрусталь разбился. В разные стороны полетели осколки и брызги зелья. Осколки изрезали девушке кожу. Она повалилась на пол. Но этого Латифу показалось мало. Он принялся топтать её ногами.

Девушка, свернувшись в комочек, лишь поскуливала, точно собачонка.

Больше терпеть это я не мог, вскочил и материализовал меч. Но первым, кто среагировал, был, как ни странно не я, а Томаш, он метнул в Латифа копье. Однако у Латифа оказалась реакция пантеры. Он играючи уклонился от копья, так что Томаш едва не поразил им саму девушку, оставшись при этом безоружным.

Но мы с Филом уже прикрывали его с двух сторон.

— Так я и знал, что от мротов, которые ходят под Лаурой, ничего хорошего ожидать нельзя! — процедил Латиф.

В руках у него появился небольшой колокольчик. Он легко потряс им и раздался оглушительный звон.

От которого аж уши заложило.

В следующую минуту шатер исчез как не было, лишь решетка с птицей осталась стоять на месте.

Мы оказались в чистом поле, окруженные проклятыми мротами со всех сторон. Их было не меньше полсотни, и они были вооружены до зубов, а нас только трое. Более того, видимо никто из этих тварей так и не отведал нашего арака.

— Гляньте-ка, так это же не наши! — тыкнул в нас пальцем Мади. — Чужаки!

В довершении всего — морок, наведенный Томашем, исчез как не бывала. И теперь мротам стало очевидно, что мы обвели их вокруг пальца.

— Схватить! — Велел Латиф, тыча в меня пальцем.

Я не удержался и, нащупав целительной силой сокола кости, использовал свою силу наоборот, сломав паршивцу палец. Латиф завопил, в ужасе глядя на свою качепятку.

Меня качнуло, всё-таки не стоило этого делать. Однако опомниться я не успел. На меня с воплями, размахивая тесаком, помчался ретивый Мади.