Чтение онлайн

Бабка внимательно смотрела на нас чёрными глазами и беззвучно шамкала ртом. Это говорило о том, что в ней каким-то чудом ещё теплиться жизнь

— Здравствуй, бабуся, — поздоровался я, соображая одновременно, не мерещиться ли она мне.

Судя по разинутым ртам моих спутников, если и мерещилась, то не мне одному.

— Здравствуй, путник, — проскрежетала старуха. — Ты не похож на мрота. А может ты их раб?

— Мы не мроты и не с мротами, — покачал я головой.

Таким образом, догадка Фила подтвердилась — это поселение посреди пустыни оказалось стоянкой мротов.

— Не может того быть, — засмеялась старуха. — Вы бы не прошли через пустыню. Вами бы полакомились благородные эффы.

— А мы, знаешь ли, говнистые больно, — заявил я, — чтобы нами лакомиться.

В этот момент мой живот решил, что самое время дать о себе знать и резко выдал довольно громкую порцию звуков.

— Вижу, — насмешливо хмыкнула старуха.

— Покормишь нас, бабуся, или так и будешь на пороге держать? — поинтересовался я.

— Эта пища мротского отребья, — поморщилась бабка, — но коль у меня гости, а своих хозяев я уж почитай полгода не видывала, то угощу вас.

Мы сели за стол. Старуха навалила нам в чашки какую-то склизкую дрянь на вид совершенно отвратительную. Но меня таким было не смутить, после армии я мог жрать всё, что хоть отдаленно напоминает еду. А особенно, когда жрать я хотел так, что аж пузо сводило. Похлёбка показалась даже вкусной, и я через мгновение уже требовал у бабуськи добавку.

— Как ты это ешь? — скривился Томаш, брезгливо размазывая склизкую жижу по стенкам чашки.

— Молча, — ответил я, уплетая вторую порцию.

Венди с Филом, с опаской, но всё же последовали моему примеру и, распробовав, отметили, что кушанье съедобно.

— А чего-нибудь повкуснее у вас нет? — робко приспросился Томаш.

Бабка, молча, залезла в печь, и достала оттуда чашку, от которой даже меня замутило. В чашке горкой лежали запечённые крысы.

Томаш отшатнулся от угощения, как от огня.

— Вот и мротам не нравятся, а для меня — это самая вкуснятина, — бабка взяла крысу и захрустела её хвостом.

— А из чего похлебка? — осторожно поинтересовался я, скрестив пальцы на руке.

— Из черепах и водорослей, — успокоила меня бабка.

Я вздохнул с облегчением. И стараясь не смотреть на бабкино лакомство, дохлебал свой черепаший суп.

Томаш же, кажись, окончательно лишился аппетита. Я под шумок отжал и его порцию.

— А кто ты будешь и как здесь оказалась? — наевшись, стал расспрашивать я старуху.

Бабка спрятала недоеденных крыс в печку и снова присела к столу.

— Я королева здешних мест, — с гордостью заявила старуха. — Поганые мроты пленили меня и оставили в этом доме, чтобы, приезжая сюда с рабами, находить здесь меня, готовую встречать их, кормить, мыть их ноги.

Посмотрев на грязную бабку, только что жравшую крыс, предположить то, что она королева, было невозможно от слова совсем. Зато хорошо верилось в старческое слабоумие.

— Королева, значит, — не стал спорить со старухой я. — Но что мешает тебе уйти, неужто, лиана не пускает?

— Смеешься надо мной, сокол? — улыбнулась беззубым ртом бабка.

Я смекнул, что раз она видит мою суть, значит, не такая дура, как кажется, а в этом мире, как показывал мой опыт, невозможное часто оказывалось самым реальным.

— Лишь собираю информацию, — примирительно пожал я плечами.

— Меня отсюда не пускает оазис, — пожаловалась старуха, — если бы кто помог мне выбраться…

— Но за пределами оазиса эффы и пустыня, они убьют тебя, — заметила умная Венди.

— О нет, зачарованная медведица, эффы не тронут меня, я знаю все их секреты, — возразила старуха.

— Пусть так, — опять согласился я, — но что ты будешь делать одна в пустыне? На километры вокруг ни одной живой души, лишь песок!

— Я бы вернусь к своей семье, напоследок увидела бы свою дочку и внуков, дочка у меня как раз на сносях была… — поделилась мечтами старуха.

Я вздохнул, устало потирая виски. Голова всё ещё соображала туго. С какимудовольствием я бы сейчас подремал, но труба звала…

— Их уже давно убила пустыня, бабуся, лучше всего тебе остаться здесь, — вступил в разговор Томаш.

— Я чувствую, что они живы, — яростно затрясла пушком на голове старуха. — Если ты мне поможешь, сокол, я вознагражу тебя по-королевски!

Старуха смотрела на меня с мольбой, в глазах её стояли слезы. Я задумался. Вроде и не было на то причин, но я чувствовал интуитивно какой-то подвох. Однако, эту щуплую старушку мне было очень жаль. Все её желание заключалось в том, чтобы увидеть дочку и внуков перед кончиной, вот и врала она нам с три короба про королевскую награду.

Но бабку в пустыне ждёт только лютая смерть, здесь же, она до конца своих дней будет прислуживать мротам. А так как мы лагерь мротов разбили, то просто спокойно доживет свой век в одиночестве.

— А как далеко тебе от этого оазиса добираться до дома? — уточнил я.

— Я пустынный житель, сокол, пустыня мой дом.

Я посмотрел на просящее лицо бабки. Она со дня на день издохнет, это её последняя воля, пусть и безумная. Но кто я такой, чтобы судить? Я бы тоже не хотел умереть рабом.

— Что нужно сделать, чтобы оазис тебя отпустил? — спросил я.

— Меня нужно посадить на загривок и вынести отсюда, — ответила старуха.

— Так просто? — я почувствовал некий подвох.

— Просто только кошки родятся, — с сожалением вздохнула старуха. — Сначала нужно избавить меня от этих пут.

Старуха встала и многозначительно посмотрела на свою ногу, лодыжку которой обвивала лиана.

— Делов-то, — фыркнул я, наклонился и материализовав меч, явившийся для такого дела кинжалом, легко перерезал лиану, которая держала старуху.

Однако, лиана тут же срослась обратно, вернув себе целостность и сохранность. Остальные мои попытки разрубить её так же не увенчались успехом.

— Ну и как эту хрень разрезать? — сдался я.

— Никак. Эту лиану ничем не перерубить, я по-всякому пробовала, — грустно констатировала старуха.

Она вновь села за стол и пригорюнилась, подперев щеку ладошкой.

Я стал соображать. Оружие Триликого эту проклятую лиану не брало, значит, нужно попробовать зайти с другой стороны. В конце концов, нас одарили всем подряд вдоль и поперек, может какая-нибудь штукенция гномов нам сможет и здесь помочь?