Чтение онлайн

Бриллиант повел речь дальше, все тем же выспренным цветистым слогом, будто рассчитанным на многотысячную толпу слушателей.

— В тех религиях, в основе которых лежит слово Божье, дарованное смертным, люди отделены от Бога, и именно на ангелов возложена миссия соединить их. Ангелы — посланцы Божьей воли, они несут людям Слово Божье. А исполнение Божьей воли ангелами — это и ниспослание людям благодати, и особые знаки Божьей благодати, и даже спасение грешных душ. Кто скажет, что мы не в силах помочь бескрылым? Если по воле Божьей мы исполняем свое высшее предназначение и становимся ангелами, наш святой долг — позаботиться о простых людях.

Плешивый посетитель в кресле поморщился и нахохлился, как обиженный марабу. Что-то в словах Бриллианта его задело и оскорбило. И немудрено.

Бриллиант выдержал эффектную паузу, выдвинул челюсть вперед и грозно зарокотал:

— Но мы сможем помочь нашим бескрылым младшим собратьям только при условии, что нам не будут чинить препоны и дадут беспрепятственно следовать стезей, предначертанной самой судьбою. Мы не можем позволить, чтобы те, кто не входит в число богоизбранных, повисал на нас тяжкими жерновами и мешал взлететь. Различные вероучения спорят о том, какова истинная природа ангелов. Кто они — исключительно духовные сущности? Есть ли у них материальное тело? Или же они духовные сущности, которые способны облекаться в плоть? Мы ответим на этот вопрос. Мы обретем телесное совершенство той материальной формы, в которую облекаются ангелы, и затем уже достигнем духовного совершенства.

Бриллиант обошел массивный дубовый стол, но садиться не спешил. Советники, шурша крыльями и бумагами, затеснились к выходу; некоторые на ходу достали инфокарты и начали деловито названивать и разговаривать. Возле Бриллианта осталась только одна женщина-летательница, которая, судя по всему, его и расспрашивала.

— Но и это еще не все, — неторопливо отвечал Бриллиант. — Речь пока не дописана, я намерен внести туда еще несколько параграфов. Там у меня непременно прозвучит мысль о том, что мы вовсе не намерены бросить бескрылых на произвол судьбы, напротив — чтобы исполнить свой долг и предназначение, мы нуждаемся в их помощи. Если оставшаяся часть человечества просто не будет чинить нам препонов — этого мало; нам нужна поддержка, иначе мы не преуспеем. — Бриллиант оглянулся на плешивого посетителя в кресле. Тот важно кивнул. — И потому для нас подлинное благословение — сотрудничать с такими прекрасными соратниками, как вы.

— Да, — сипло, с одышкой сказал Плешивый. — Надо будет обсудить, как получше и подоступнее это преподнести. Тем, кто мыслит прямолинейно и воспринимает все буквально, непросто понять, откуда и почему у нас с вами общие интересы. — Он едва договорил и дышал тяжело, с присвистом.

Бриллиант поглядел на него не то встревоженно, не то неодобрительно. Плешивый встал. Он являл собой престранную фигуру — какой-то ярмарочный уродец, иначе и не скажешь. Длинный, тощий, наподобие марабу в человеческом обличье, а грудь круто выпячена, — неужели еще и горб спереди?

Советники просеменили за дверь, Плешивый Марабу последовал за ними. Осталась только женщина, которая внимательно слушала Бриллианта, а он все говорил и говорил.

— Проект «Человечество» считаю оконченным. — Бриллиант просмаковал эту фразу едва ли не по слогам. Видно, она была особенно любезна его сердцу, потому что он с расстановкой повторил: — Да, человечество — это проект, которому настал конец. Сейчас грядет новый проект — сверхчеловечество.

Понятно, почему он дождался, чтобы Плешивый Марабу ушел, и только потом выдал этот девиз.

Бриллиант тяжеловесно умостился за столом и указал мне на стул для посетителей. Служка почтительно подал ему инфокарту и выскользнул за дверь, а вместе с ним и женщина-советник. Мы с Бриллиантом остались наедине. Он с важным видом изучал записи в инфокарте, а я тем временем смотрел в окно. Между Церковью Святых Серафимов и парламентом зеленел пышный тенистый парк, усаженный инжиром и баньянами.

— Весьма впечатляющее резюме, — провозгласил Бриллиант, оторвавшись от записей. Я, честно говоря, своего поддельного резюме, которое мне состряпал Санил, толком и не читал, так, глянул на ходу. Запомнил только, что у меня есть опыт службы в полиции и опыт работы в биоинженерии. Если Бриллиант начнет меня расспрашивать, как и полагается на собеседовании, то я окажусь в дураках. Но я заподозрил, что расспрашивать Бриллиант не будет — ясно же, он из тех, кто сам любит порассуждать и покрасоваться, а от меня требуется лишь одно, поддакивать. И я не ошибся.

— Нам нужен сотрудник, который бы хорошо понимал проблемы, возникающие у Церкви Святых Серафимов, — начал Бриллиант. Я так и думал, что он скажет нечто подобное. В переводе с иносказательного — «мы предпочитаем сотрудника-летателя». — Однако человек… кхм… вашего толка тоже может быть нам полезен, например, чтобы заниматься связями с общественностью, с другими независимыми партиями, — с этими словами Бриллиант многозначительно махнул рукой в сторону двери. — Вы же видели нашего друга. Ему будет куда спокойнее и приятнее работать с кем-нибудь вроде вас.

«Проект «Человечество» считаю оконченным», да-да, конечно. Еще бы тому бескрылому не было спокойнее работать с кем-нибудь вроде меня. Бескрылый бескрылого всегда поймет. Как же, соображаем, мистер Бриллиант, будь вы неладны.

Бриллиант облокотился на стол, поиграл пальцами.

— Чем дольше я об этом размышляю, тем сильнее убеждаюсь: нам понадобится два сотрудника на эту должность. Человек… кхм… вашего толка и еще один, более соответствующий духу нашей церкви. Скажите, мистер Фоулер, а почему вы хотите у нас работать?

Вопрос не застал меня врасплох: я заготовил ответ заранее и пошел в красках расписывать Бриллианту, как меня подвела к этой идее прежняя работа в области биоинженерии, и как мне дозарезу хочется идти в ногу со временем, быть в числе флагманов прогресса и все такое прочее. В порыве вдохновения я сознался, что у меня есть еше и личный, семейный интерес: хочу, мол, разобраться, как бескрылым родителям получше удовлетворить нужды отпрысков-летателей, ведь это важнейшая проблема. Ребятишки поднимутся на такие высоты, каких родителям нипочем не достичь, и как при этом сохранить духовные скрепы в семье, и как родителям быть достойными дитятка, и та-та-та и бу-бу-бу. По-моему, я малость пережал, но Бриллиант вылупил на меня глаза и слушал как завороженный. Черт подери, да он и правда купился. Не понимаю, как у Питера Чешира хватает терпения работать с такими тупицами, да еще двинутыми?

У Бриллианта зазвонила инфокарта: по кабинету разнесся нежный мелодичный перебор струн арфы, затем громкие победоносные трубы. Вполне в стиле хозяина. Ну и ну, этот типчик — просто ходячий штамп! Я еще раз оглядел стены кабинета, увешанные картинами с ангелами, купидончиками и херувимчиками. Банальность на банальности. Хотя кто знает, может, Бриллиант нарочно нагромоздил весь этот кич для маскировки, а на самом деле у него алмазной остроты ум, и весь он — сплошь холодный расчет и манипуляторство. А вернее всего, Бриллиант совмещает в себе и то и другое. Сентиментальный, обожающий пестроту и купидончиков, интриган и манипулятор.

— Что-что? Неужели вы всерьез? — говорил между тем Бриллиант в трубку. — Не можете справиться сами? Не верю. — Он глянул на меня. — Простите, мне надо поговорить.

Ага, в игру вступил Санил, как мы и договаривались, сбил Бриллианта с толку — подстроил отвлекающий маневр.

Бриллиант встал, зашумев цветастыми крыльями, и заходил по кабинету. Он нервничал и прижимал инфокарту к уху.

— Хорошо, хорошо, я подойду, но только при условии, что это ненадолго, — пообещал он. Потом разъединился.