Чтение онлайн

– Я не знаю как так произошло, что ты родилась с темной душой, – как-то прохладно сказала мама. – Но никто из нашего рода не пошел бы на то, о чем ты говоришь. Дьявол оставил метку на тебе другим путем. Каким? Этот вопрос точно не ко мне. Прости.

Понятно, что ничего не понятно. Мы доготовили с мамой ужин и я поднялась к себе на верх. Сил думать хоть о чем-нибудь не было, поэтому я переоделась в простой топ и коротенькие шорты для сна. На часах не было даже пяти вечера, но мне нужно было срочно вздремнуть хотя бы на часик.

Во сне я видела странные видения… О демонах, ангелах, и Сатане. Образы летали, картинки смешивались, не давая четкого изображения. А потом я заглянула в зеркало и мои глаза были черными. Я закричала во сне и распахнула глаза…

Над моей кроватью склонился Люциан.

Какого черта!

– Что… что ты тут делаешь? – ошарашено пробормотала я.

– Здравствуй, Ева, ты не осталась после урока для профилактической беседы, – лукаво улыбнулся Люциан.

– Очень смешно. Да, я вспылила, но чтобы ты не говорил – это ничего не меняет. Сучка Стейси заслужила, – я закатила глаза, прикрываясь одеялом.

– Мне наплевать на это. Хочешь, чтобы она захлебнулась – пускай. Твоё право, – мужчина задумчиво рассматривал моё лицо.

– Ах, точно! Смерть для тебя – это же пустяк. Два убийства за сколько? За две недели? Неплохо! Кто следующий? – с сарказмом спросила я.

– Почему человеческая жизнь для тебя так важна, Ева? – спросил Люциан, дотрагиваясь до моих волос.

– Уходи, Люциан! Я не собираюсь отвечать на странные вопросы! – прорычала я.

– Ответь. И тогда я отвечу на твои, – спокойно сказал мужчина, гипнотизируя своими соблазнительными глазами.

Ответит? Очень сомневаюсь. Но пока не отвечу я, точно не уйдет.

– Я ценю жизнь хотя бы потому, что я не вправе ее прерывать.

– Почему?

– Потому что не я ее давала! И не ты, и ни кто-либо другой! – зло ответила я.

– Значит, получается только Бог способен убивать в твоем понимании? – с интересом спросил Люциан.

Я зависла в своих мыслях…

– Почему молчишь, Ева? Бог ведь дает жизнь, значит, и он вправе ее отнимать… – он, как всегда, веселился, и не скрывал этого. – Просто задумайся над тем, что ты и так знаешь.

Как же меня достало вот это его «задумайся». Чего он хочет добиться этим?

– Моя очередь. Кто убил пастыря Фреда? – настойчиво спросила я.

– Адам, – спокойно улыбнулся Люциан, прикасаясь кончиками пальцев к моей руке.

– Хорошо, допустим… Зачем он это сделал? – попробуем играть в его игру.

Люциан перевел взгляд на букет ромашек, который стоял возле моей кровати… Он молчал и хмурился, разглядывая их.

– Тебе нравится этот парень, верно? – спокойно спросил он и крепче сжал мою руку.

– Нравится. Но я не боюсь узнать правду, я боюсь вновь услышать ложь, – взмолилась я и мужчина снова посмотрел мне в глаза. В них была какая-то нежность и беспокойство.

– Твоё сердце такое прекрасное, Ева. Оно умеет любить. Жаль, любит не тех…

Что? Он двинулся по всем фазам видимо… Мое сердце вообще никого не любит. Или я чего-то не знаю?

Какое-то время Люциан молчал, сплетая наши пальцы в свете маленького ночника. За окном уже потемнело и из моего окна была хорошо видна луна. Почти полная.

Мужчина был задумчивым, как будто перебирал что-то в памяти, не зная, как подступиться к ответу, но все же он сказал:

– У нас с Адамом всегда были сложные отношения, как и с отцом. Что правда отец всегда хотел это изменить. Я был его первенцем и несмотря на мои темные наклонности… а может и, наоборот, глядя на них… он хотел, чтобы я стал его приемником. Он хотел, чтобы я стал пастырем.

– А ты хотел этого? – тихо спросила я.

– Конечно, нет, – улыбнулся Люциан. – Я хотел совершенно другого. Но у отца были свои надежды. Он думал, что я стал таким из-за смерти матери.

– Мне так жаль… – это ужасно родиться, зная, что твоя мать умерла.

Люциан мягко улыбнулся.

– Но дело было не в моей матери. В любом случае у отца были свои надежды… В то время как Адам рос на вторых ролях.

– Да, проблемным детям всегда уделяют больше внимания, – кивнула я.

– Кто-кто, но Адам очень хотел быть пастырем. Да что там, он хотел быть идеальным в глазах отца. Ревность порой охватывала его больше, чем стоило бы, как для прилежного верянина, – мужчина как-то странно улыбался, накручивая прядь моих волос. – Потом я уехал в Салем и обрел свой ковен. А брата же отправили в монастырь через время. Отец считал, что Адаму нужно научиться сдержанности и покорности. В монастыре его сердце должно было обрести покой. В то время меня уже не было в городе, но не думаю, что Адам был в восторге. Но думаю, что он искренне верил в то, что после возвращения отец сделает его пастырем.

– И что же случилось после его возвращения? – я затаила дыхание.

– Мы вернулись практически в одно время. Как ты знаешь я никогда не хотел быть пастырем. Но отцу нездоровилось и ему нужно было выбрать кого попросить провести службу…

– И он выбрал тебя, – закончила я. – Но почему ты согласился?

– Хотел увидеть свою Еву, – Люциан улыбнулся, шокируя своим ответом.

Его пальцы ласкали мою щеку, от чего сознание туманилось и желало раствориться в этом ощущении.

Верить в то, что он пришел ради меня, хотелось слишком сильно… Чем чаще мы с Люцианом виделись, тем больше все моё естество рвалось к нему…

– В тот момент Адам видимо решил, что отец уже принял свое решение. И его годы проведенные в монастыре ничего не изменили, – продолжил мужчина. – Думаю, он не понимал этой несправедливости. Не понимал, чем я это заслужил. Но он не знал главного… он не знал, хотел ли я стать пастырем. Согласившись на проведение службы, я дал ему понять, что желаю этого, – лицо мужчины было таким невинным, как будто это случайность. – А значит, его единственный шанс стать пастырем… заключался в убийстве отца.

Я даже не моргала и не дышала. Мороз по коже брал…

– Это был удачный момент, потому что никто не знал кто станет последователем. А стать по воле собственной я бы не смог, так как не имел церковного образования. Получается, что Адам – идеальный кандидат. Сын пастыря, пять лет провел в монастыре, с церковным образованием и ангельскими глазами, – Люциан ухмылялся, словно рассказывал забавную шутку… Но это был скорее страшный сон!

В голове сразу всплыл момент с похорон, когда Адам говорил прощальную речь. Он так ловко объявил о том, что хочет стать пастырем и все его поддержали…