Чтение онлайн

День и ночь протестанты на Майдане били палками в здоровенные железные бочки. Киевляне уже привыкли к этим звукам. Это был старый козацкий обычай, взятый у османов -- идти в атаку под бой барабанов.

В ночь очередной зачистки Майдана, протестанты облили бензином шины и подожгли их. Господь был на стороне Майдана. Ветер был сильным и дул только в сторону беркутовцев. Атака провалилась. Дышать было просто невозможно. Это очень едкий и ядовитый дым.

Киев - настоящий город-герой! Сколько он вынес на своих плечах в эти дни! Поджоги и погромы. Вонь вечногорящих шин! Атаки "беркута". Кормежка многотысячного Майдана. Неудобства передвижения по городу. Банды титушек в лесах. Разграбленные магазины и рестораны. Каждую ночь, у особенно активных киевлян, сжигали автомобили. До двадцати в сутки. Но киевляне стояли и не сдавались!

"Какие у нас люди!
– восхищалась Лиза - Да ни одна страна в мире не способна на такое! Кишка у них тонка! А киевляне -- вааще крутые! Они ведь и князей своих убивали, случалось".

Скандал с российской "Альфой", пытавшей украинцев в лесах под Киевом, был колоссальным. Несколько человек с Майдана выжило и сообщило о странном, неукраинском акценте допрашивавших и пытавших их людей. Порядочные представители правоохранительных органов начали расследование, но очень быстро его прекратили. Следы вели в белокаменную, и ментов, пытавшихся что-то выяснить, быстро прикрыли.

Однако, поговорив с Николя, и поразмыслив, Лиза решила, что не стоит так уж слепо доверять телевидению. Не факт, совсем не факт, что это была "Альфа". В событиях, происходивших в Киеве, явно просматривалась третья сила, а, может, и четвертая, а то и еще больше. Она впервые задумалась, что колоссальный подъем народного духа в Украине, может быть запросто использован многими странами в своих, собственных интересах.

Лиза заболела. По-моему, это был бронхит...Хотя, она почти не кашляла. Она не очень хорошо помнила, что она ела, спала ли она. Время остановилось на экране телевизора. Кто-то звонил ей...Она что-то отвечала...

Анна Григорьевна привезла ей лекарства и забрала к себе Костика. Оксана Ивановна вызвала врача. Лизе дали больничный, и назначили антибиотики. Вроде бы она пила что-то....Или не пила?...Не важно.

Дашков вернулся двадцать седьмого, вечером и ужаснулся. Лиза похудела на четыре килограмма, ее волосы сбились в один непонятный колтун, их никто не мыл и не расчесывал, она ничего не ела, только без конца пила чай, спала плохо, почти не выключала прямую трансляцию с Майдана и вообще была в жутко депрессивном состоянии. Это его-то Лиза! Веселунья и хохотунья! Он немедленно отключил антенны и запретил ей смотреть телевизор. Потом повез к своему врачу.

Через три дня ей стало намного лучше. В последний день января Дашков привез ей корзинку с необыкновенно красивой персидской голубоглазой кошечкой. Впервые за эти дни, Лиза улыбнулась. Она очень любила кошек. И теперь, когда было совсем тошно, она звонила Костику или играла с Маркизой. Они с Дашковым, не сговариваясь, дали котенку такое имя.

Наконец Лиза вполне пришла в себя. Она дала себе слово: "Ни за что теперь не буду проявлять слабость! Надо быть сильной! Надо выжить и победить!" Она начала следить за своим питанием. И за дальнейшими событиями в стране.

А еще - провела эксперимент. Как-то вечером, посмотрела прекрасный польский фильм режиссера Ежи Гоффмана, "Огнем и мечом". Без перевода, на польском языке. И поняла абсолютно все!

В конце января, в ночь штурма Полтавской государственной Администрации, Лиза ночевала в своей квартире, в центре. Они с мамой, насмотревшись по телевизору, сколько людей простудилось и даже умерло в Киеве от переохлаждения, в результате обливания водой из брайнспойнтов, решили взять с собой одеяла, привести пострадавших к себе, обогреть и спасти хоть несколько человек.

А началось все с того, что еще с вечера по Полтаве поплыли тревожные слухи: спецназ, вооруженный помповыми ружьями, забаррикадировался в здании областной администрации. "Правый сектор" заявил, что не отступит, на помощь к нему ринулись студенты с палками и битами; все окрестные магазинчики немедленно закрылись и максимально укрепили окна и двери; ни один таксист не ехал дальше городского почтамта, ни за какие деньги; все автомобили исчезли со стоянок в центре города; две машины -- брайнспойнта спрятались во дворе областной администрации...

Лиза с мамой, Анной Григорьевной, оделись в старые пуховые куртки, замотавшись платками и шарфами до неузнаваемости. И все равно им было холодно. Они осторожно подошли к зданию ОГА, держа в руках большие пакеты с одеялами.

Вдруг из здания выбежали спецназовцы, человек пятьдесят, с помповыми ружьями, раздались выстрелы. Лиза охнула и потащила маму за угол.

– Хлопцы, на штурм!
– скомандовал молодой парень возле сцены. Толпа с палками и битами полезла на помповые ружья. Вперед вдруг вырвались полтавские студентки с развевающимися по ветру волосами. Лиза была потрясена. Идиотки! Куда лезут! Им еще жить и детей рожать!

– Девчонки! Вы что, с ума посходили? Куда лезете? В Черкассах вчера убили студентку! - пыталась она схватить за руку пробегавшую мимо черноволосую красотку. Та только отмахнулась. Лизу увлекло в толпу и оторвало от Анны Григорьевны.

Со стороны Администрации раздалось несколько выстрелов. Лизе было очень страшно. Одно дело смотреть это все по телевизору -- и совсем другое дело, когда в двух шагах от тебя стреляют из помпового ружья.

– Бл@ть, - выругался один из спецназовцев, совсем рядом с Лизой, - Не буду я по девкам стрелять. Оце как хотите.

Грянуло еще несколько залпов. Толпа с криками отхлынула. Лиза бежала назад вместе со всеми и суматошно пыталась разыскать маму, но ее нигде не было видно.

Неожиданно стрельба прекратилась, и противники просто стали друг напротив друга, метрах в двадцати. Переговаривались. Возможно, именно вечное полтавское кумовство, знакомственность и семейственность и спасли ситуацию. Начались телефонные звонки...

– Вовчику, вы ж там, сукины дети, не сильно стреляйте. Там же мой оболтус, где-то с палкой воюет...

– Слышь, Мыколо, у меня сын ВВшник, в облоге стоит. Ты скажи там, своим "правосекам", шоб не дуже напирали. Дети ж там совсем...Двадцать лет. Да и не по своей воле...

Как бы там ни было, а Полтава обошлась небольшими жертвами. "Скорая" увезла двоих пострадавших: по одному с каждой стороны. (Кстати, в будущем, эти два пострадавших, очень подружились -- коварные полтавские медики, несмотря на то, что в больнице было полно свободных мест, злокозненно разместили их в одной палате).

Однако разъяренная толпа требовала выхода своему гневу -- в здании ОГА протестующие побили несколько окон, после чего ринулись в боковую улицу. Кто-то умный крикнул: