Чтение онлайн

— Он упрям.

— А это его и погубит.

— Но к моим планам и чертежам вы пришлете свои?

— Два раза повторенная просьба становится требованием. Я требований не терплю.

Он прислал бумаги Рибасу и уехал в Херсон.

Неожиданно Рибас получил приглашение на обед от Валериана Зубова — брата фаворита Платона. Валериан пригласил его в дом своей сестры Ольги. Ехать было недалеко — дом стоял на набережной Невы. Двадцатитрехлетний баловень судьбы, чином бригадир, своеобразно отрекомендовал свою сестру:

— Опасайтесь ее, адмирал. Она всегда при оружии. С пистолетами не расстается и во время сна.

Двадцативосьмилетняя красавица Ольга в серебристом платье-полонезе выглядела юной невестой. Она была замужем за действительным статским советником Александром Жеребцовым.

— Валериан мне рассказывал о вас, — сказала она. — Хорошо, что при Измаиле вы были рядом. Потемкин непременно бы послал брата в самое опасное место на верную смерть.

— У редута Табия как раз и было самое опасное место, — возразил Валериан.

— Для тебя самое опасное место в офицерских холостых домах, куда девиц водят, — заявила сестра.

Венгерское вино и гусь под луковым взваром оказались отменны. В середине обеда явился Николай Зубов — старший из братьев. Это был тридцатилетний рослый плечистый генерал, обладающий невероятной физической силой. Он выпил водки и покраснел лицом, как вареный рак. Он ничем не походил на братьев. Валериан по сравнению с ним казался нежным херувимом с девичьим лицом.

Год назад все Зубовы во главе с отцом стали графами. Валериану и Платону императрица позволяла неограниченно пользоваться казенными средствами, и при игре в фараон Валериан иногда ставил по тридцать тысяч на карту. Екатерина говорила о нем: «герой во всей силе этого слова», «любезный мальчик», «резвуша моя». Платон ревновал.

Постепенно выяснилась и причина приглашения Рибаса: его расспрашивали о видах Суворова на брак дочери Натальи.

— Эльмпта генерал-аншеф не считает серьезным претендентом, — говорил Рибас. — С Салтыковыми родниться не хочет.

— Говорят и о князе Трубецком, как о женихе, — сказала Ольга.

— Да, этот премьер-майор приезжал в Херсон. Александру Васильевичу понравился.

— Но он же пьяница как и его должник отец! — воскликнул Валериан.

— А что граф дает за дочерью? — спросила Ольга.

— Точно не знаю, но кажется полторы тысячи душ и деревни.

— Полторы тысячи? — удивилась Ольга. — Разве это приданое?

«Куда они клонят? — думал Рибас. — Может быть, Валериан хочет осчастливить дочь Суворова предложением?» В это трудно было поверить: красавец не только запутался в своих бесчисленных романах, но и пальцем не шевелил, чтобы навести в этом хозяйстве хоть какой-нибудь порядок.

Адмиралу никак не удавалось повернуть разговор на вон дела, и только после обеда он сказал Валериану загадочно:

— На Юге есть возможность сэкономить миллион.

— Платон этим заинтересуется, — рассеянно ответил Валериан, нажал на головку трости и из нее выскочил кинжал. — Каково изобретение?

— Да. Занятно, — отвечал Рибас, стараясь скрыть осаду.

На следующий день, как обещал Суворову, он вместе с женой и дочерьми нанес визит полковнику и пииту Дмитрию Хвостову, у которого жила дочь Суворова. Пиит оказался настолько некрасив, что Настя шепнула мужу: «С таким лицом нельзя стать Овидием». Хвостов перемежал свою речь тяжеловесными стихами и заявил, что редко садится на коня, кроме Пегаса. Наталья Суворова выглядела скромной, бледной и тихой.

— Прочитай-ка нам, душенька, что тебе батюшка написал, — попросил ее пиит.

И дочь продекламировала стихи генерал-аншефа:

— А как ты ему ответила? — спросил Хвостов, и девушка продолжила:

— Браво, — сказал адмирал.

Соня взяла Наташу за руки и закружила по гостиной. Катя неожиданно заплакала:

— Мне так жалко Натали.

— Но почему? — спросила мать.

— Ее выдадут замуж.

— Что же в этом плохого?

— Ее выдадут без любви. — Она горько рыдала.

Не только чувствительность тринадцатилетней Кати поразила отца, но он по-новому взглянул на старшую Соню — ей в этом году. семнадцать, невеста! «Мне кажется, что я еще и не жил, но дочери мои уже выросли!» Для гостей Наташа изящно сыграла «Куранту» Жана Люли, а потом с Катей и Соней весело пела: «Жан стучит к соседу: «Мой дружок Пьеро, дай-ка мне перо».

Адмирал написал Суворову, а через два дня получил приглашение встретиться с Платоном Зубовым на Дворцовой площади после развода караулов. Для обстоятельного разговора — не самое подходящее место, но что поделаешь? Рибас вышел на площадь из кареты — мимо проскакал на английском жеребце Валериан. Платон на белом скакуне с черными бабками красовался неподалеку. Рибас подошел. Под ногами хрустел декабрьский ледок. Платон гарцевал над адмиралом, даже не кивнув на поклон. Рибас отметил: несмотря на то, что фаворит в седле, сразу заметно: он невысок ростом, но ловок, статен, широкоплеч.

— Где ваш миллион, адмирал? — спросил Плато без тени улыбки на приятном высоколобом лице.

— Счастлив вручить его вам, — Рибас протянул приготовленные бумаги и чертежи, но фаворит не пошевелился, чтобы их принять. Это сделал лихой адъютант-гусар: подскакал, склонился из седла, выхватил документы.

— Александр Васильевич одобряет ваши планы? — спросил Платон.

— Вал будущей крепости при Хаджибее на сто двадцать пушек повелением генерал-аншефа закончен.

— На сто двадцать? — переспросил Зубов. — Очень хорошо. Генерал знает, что потребно нам теперь.

Он кивнул, поскакал со свитой ко дворцу. В окне второго этажа Рибас разглядел пятно лица — императрица. Любуется статью своего героя. «Узнала ли она меня? Спросит ли: с кем встретился Платон?» Адмирал неспроста упомянул о пушках — граф Платон был назначен генерал-фельдцехмейстером, начальником всей армейской и крепостной артиллерии.

Встреча с фаворитом на Дворцовой, ее обстоятельства весьма не понравились жене Насте.

— Уверена, что ты в списках масонов. Иначе он принял бы тебя лучше.