Чтение онлайн

– Верно, – кивнула я, – но дверь не открывают, вот я и подумала, может, хозяйка ушла? Ей стало лучше? Забыла про свое обращение в поликлинику, убежала по делам.

Консьержка помотала головой.

– Нет, она уже второй день не выходит, а звонок, наверное, Альбина отключила, ее домработница. У Веры Кирилловны случаются приступы мигрени, очень жестокие. Бедняжечка так страдает! По три-четыре дня в кровати лежит! У Верочки Кирилловны эта болезнь давно, Николай Ефимович жену каждый год в Карловы Вары возил, вроде ей тамошняя вода помогала. Вы постучите погромче, Альбина откроет.

Я поблагодарила приветливую консьержку, преодолела бесконечную лестницу и принялась колотить в дверь. Через пару минут она приотворилась, в щель высунулась худая тетка и зашипела:

– Слепая, да? Записку прочитать лень? Черным по белому написано: «Не беспокоить».

– Никаких листков снаружи нет, – попыталась я оправдаться.

Альбина выскочила на площадку.

– Вот черти! Сорвали! Вы кто?

– Я пришла поговорить с Верой Кирилловной. Скажите ей, что приехала Таня от Чеслава, – попросила я.

– Хозяйка в постели, – отрезала Альбина, – спит, приняла лекарства. У нее сильная головная боль, от любого звука тошнота начинается, я телефон и дверной звонок отключила, чтобы ее не беспокоить. Плохо ей совсем.

Я испытала двоякое чувство: хорошо, что Морковкина дома, ничего с ней не случилось, и плохо, что она не способна вести диалог.

– Как только хозяйка из спальни спустится, – продолжала Альбина, – скажу ей про ваш визит.

– Может, сейчас заглянете в комнату, – попросила я, – вдруг ей уже легче?

Альбина скривилась.

– Нет уж! Не хочу люлей огрести. Вера Кирилловна от боли злая делается, если сунуться без спроса, может по матери послать или книгой швырнуть. Она толстые издания любит, в хороших переплетах. Попадет мне по башке, мозги встряхнутся. Да она и дверь запирает изнутри. Покойный Николай Ефимович чердак под ее спальню оборудовал, с большим трудом разрешение у московского начальства выколотил. Это сейчас народ под крыши спокойно лезет, а раньше на такое одобрение с самого верха требовалось. Николай Ефимович его получил. Как только Веру Кирилловну мигрень сцапает, она у себя забаррикадируется и по нескольку дней не выходит, есть-пить не просит.

– Ясно, – вздохнула я, – не забудьте ей про меня сказать.

– Нет, конечно, – пообещала Альбина, – да вы и сами звоните.

– Телефон у вас не работает, – напомнила я.

– Очнется Вера Кирилловна, я его оживлю, – пообещала домработница.

Договорившись с прислугой, я отправилась на квартиру, где жили Эстер с Тимофеем, и снова потерпела неудачу. Ротшильд не открывала дверь, я воткнула палец в звонок и тупо держала его, слыша, как внутри раздается мерное блям-блям-блям.

– Прекратите немедленно, – послышалось сбоку.

Я повернулась: из соседней квартиры высунулась девушка лет восемнадцати.

– Неужели непонятно, что нет там никого? – сердито сказала она. – Эстер уехала.

– Куда? – поразилась я. – К родителям?

– Мы не настолько знакомы, чтобы обмениваться подобными сведениями, – фыркнула соседка, – просто здороваемся при встречах. Эстер ревнива, всех подозревает в желании у нее мужа отнять, он типа актер. Гамлет недоделанный, в телике маячит, рожи корчит.

– Если вы не поддерживаете отношений, откуда узнали, что Эстер уехала? – попыталась я поймать девчонку на лжи.

– Мастера по квартирам ходят, – пожала она плечами, – нам домофон меняют, Эстер им не открыла, хотя нас предупреждали, чтобы сидели дома, иначе останемся не подключенными. Сначала они к ней рвались, потом ко мне зарулили и сказали: «Передайте соседке, раз она уехала, нам претензий не предъявлять».

Девушка осеклась, потом спросила:

– А вам чего от нее надо?

– Я хотела у Тима Моркова автограф попросить, – жалобно заныла я.

Соседка повертела пальцем у виска.

– Дура, да? Газет не читаешь? Он умер!

Я постаралась натурально изобразить удивление:

– Не может быть!

– Внезапно в ящик сыграл, – ввела меня в курс дела девушка, – хорошо, что ты Эстер не застала.

– Да уж, – протянула я, – могло некрасиво получиться.

– Лучше уходи, – посоветовала соседка, – Эстер на всю голову больная, она бы тебя никогда к Тиму не подпустила! У меня одна преподша от Моркова фанатеет. Когда он сюда переехал, я подумала: попрошу у мужика для нее автограф, получу за подпись зачет автоматом. Дождалась, когда Морков прикатил, подстерегла его во дворе, он меня оглядел и говорит: «Некрасиво на бумажке фамилию чиркать, тебя как зовут, соседка?» Ну, я представилась «Анюта», а он продолжил: «Анюта, загляни ко мне через часок, дам фото и постер». Здорово, да?

– Тебе повезло, – согласилась я с Анютой.

– Как бы не так, – скривилась она, – когда я в их дверь звякнула, открыла Эстер, я ей про снимок, автограф и плакат сказала. Не поверишь, она меня толкнула и зашипела: «Не трогай Моркова! Хочешь остаться в живых – не приближайся к нему!» Психованная совсем. Зря они сюда переехали, раньше здесь приятные люди жили.

– Морковы тут недавно живут? – проявила я любопытство.

– Несколько лет, два или три года, не помню, – ответила Анюта, – в Интернете пошарь, там все и вычитаешь.

Девушка захлопнула дверь, я села на подоконник и позвонила Коробкову.

– Офис Аладдина, заявки принимаются без предоплаты, – промурлыкал Димон, – блондинкам скидка.

– Немедленно проверь, куда исчезла Эстер Ротшильд, – приказала я, – а заодно раздобудь все сведения о ее родственниках: папе, маме и остальных. Вероятно, она подалась к кому-то из них.

– Есть, босс, – гаркнул Коробок, – вашему ничтожному слуге понадобится время на исполнение приказа.

– Лучше сразу начинай работать, – остановила я его, – извини, у меня вторая линия в телефоне. Алло.

– Слышишь меня? – спросил Чеслав.

– Да, очень хорошо, – подтвердила я.

– Сегодня ночью в больнице Алаева скончалась от сердечного приступа Софья Меркулова, – сказал начальник.

Я чуть не рухнула с подоконника.

– Как?

– Будь крайне осторожна, – предупредил Чеслав, – мы и раньше знали, что Егор Кириллович Бероев не ангел, но сейчас стало ясно: он намного более опасен, чем мы предполагали.

– Софья умерла, – повторила я, – может, у нее просто инфаркт? Естественная смерть?