Чтение онлайн

– Где ты шлялся? – орал отец. – У матери инфаркт!

Слабые оправдания Тима: «На даче нет телефона, позвонить неоткуда» лишь больше обозлили отца, и Николай Ефимович ляпнул сгоряча:

– Убирайся вон, ты нам больше не сын.

Тимофей хлопнул дверью и исчез. Ну и кто из вас никогда не скандалил со старшими? Кто ни разу не убегал от родителей, сжимая кулаки и думая: «Вот умру, то-то они зарыдают». Как правило, спустя несколько часов бунтари возвращаются в родные пенаты, где их с распростертыми объятиями встречают измученные угрызениями совести предки, и все завершается поцелуями и признаниями в любви. Но Тимофей оказался из другой породы. Домой он больше носа не казал. Спустя сутки после скандала успокоившийся Николай Ефимович помчался в институт, которым заведовал его ближайший друг Антон Крутиков, отыскал сына и услышал от него: «Вы мне надоели, если не оставите меня в покое, уеду из Москвы, никогда не найдете, где спрятался».

Как ни старались отец с матерью, сын отказался мириться. Правда, не желая общаться с родителями, Тимофей благосклонно принял от них в дар кооперативную квартиру и не возвращал денег, которые Вера Кирилловна тайком засовывала гордому отпрыску в почтовый ящик.

Несколько лет Морковкины надеялись на восстановление отношений с сыном, потом поняли: ничего не получится, и зажили своей жизнью. Николай Ефимович руководил предприятием, Вера Кирилловна не без протекции мужа организовала самодеятельный театр, где сама ставила спектакли и играла главные роли. Сына мать увидела лишь на похоронах Николая Ефимовича. Вера, конечно, знала, что ее мальчик стал кумиром миллионов телезрителей, что он представляется как Тим Морков, но о его личной жизни ей ничего не было известно. Желтую прессу Вера Кирилловна не читала, до нее, правда, окольными путями дополз слушок о несчастье. Незадолго до кончины Николая Ефимовича у Тимофея трагически погибла жена на съемках очередного фильма.

Тимофей подошел к матери и неожиданно обнял ее. Вера Кирилловна, сидящая возле гроба Николая Ефимовича, испытала полярные чувства. С одной стороны, ее душило горе, с другой – охватила радость, сын вернулся, он ее простил.

Дальше началась фантасмагория. Невесть откуда вынырнула молодая женщина и, обливаясь слезами, кинулась в ноги Вере Кирилловне. Внезапно возникшие журналисты защелкали камерами. Вдова прижалась ко вновь обретенному сыну и зарыдала в голос.

– Мама, – шепнул тот, – просто плачь без ажиотажа, слишком бурно реагировать не следует.

Все походило на спектакль, главная роль в котором досталась отнюдь не вдове. В центре внимания окружающих и прессы оказались Тимофей вместе с той самой женщиной, ее звали Эстер, она была новой невесткой Веры Кирилловны.

Сын сел во главе поминального стола, говорил о своей скорби по отцу, Эстер плакала, а Вера, очумевшая от непонятности происходящего, тупо молчала. В конце концов вдову увезли домой и уложили в кровать.

Утром ее приветствовали сын и невестка. Вожжи разговора в цепкие ручонки сразу взяла Ротшильд. Она объяснила Вере Кирилловне, что Тим больше не может обходить стороной вопросы корреспондентов о своей личной жизни.

– Из-за деликатности мужа, – вещала Эстер, – возникло огромное количество слухов, которые портят его имидж и служат помехой карьере. Мы решили, что смерть Николая Ефимовича самый удачный повод для демонстрации любви Тима к матери.

– Кто так решил? – встрепенулась актриса.

– Я, – без обиняков заявила невестка, – и не ошиблась! Смотрите, какая пресса!

С радостным видом Эстер бросила на диван кипу газет.

– Везде снимки на первых полосах, – журчала она, – всем хорошо, включая Николая Ефимовича.

Вера Кирилловна посмотрела на сына. Тот сидел, уставившись в пол.

– Не пойму, в чем радость для покойного, – пробормотала вдова.

Невестка вскочила.

– Директор завода не медийное лицо, максимум, на что он мог рассчитывать, – небольшое упоминание о его кончине в газете «Промышленность». А сейчас! Вся центральная пресса с некрологами, подтянулись и региональные издания. Ваше фото тоже есть повсюду, это бесплатный пиар самодеятельного театра… И, подождите, сейчас покажу!

Эстер вихрем унеслась в прихожую.

– Сыночек, – ошалело спросила Вера Кирилловна, – она сумасшедшая?

– Мама, не порицай мою жену, – встрепенулся Тимофей, – Эстер гениальный пиарщик.

Вдова испугалась, что едва восстановившиеся отношения с сыном вновь завянут, и быстро ответила:

– Конечно, нет, солнышко, она очень милая, красивая, замечательная.

На лице Тимофея появилась довольная улыбка, и Вера Кирилловна поняла, что поговорка про ночную кукушку верна на сто процентов. [7] Если она хочет общаться с сыном, нужно наладить контакт с Эстер.

По прошествии месяца Вера Кирилловна всерьез стала считать Эстер ведьмой. Тим смотрел жене в рот, выполнял все ее подчас абсурдные приказы, начисто лишился собственного мнения. За короткий срок Ротшильд ухитрилась скрутить в бараний рог и старшую Морковкину.

– Вы должны говорить прессе, что я юношеская любовь Тима, – ушлая девица диктовала свекрови слова роли, – вы меня обожаете, у нас замечательная семья.

В квартире Веры Кирилловны почти поселились журналисты, и пожилой даме пришлось признать: Эстер отлично знает свое дело. У Тима пополз вверх рейтинг, а в небольшой театр Морковкиной стал ломиться зритель.

Ну а затем разразился финансовый кризис, разом похоронивший множество кинопроектов. Тимофей впал в обычную для него депрессию, Вера Кирилловна, женщина с легким характером, решила, что ничего страшного не происходит, надо лишь пересидеть смутное время, но Эстер решила действовать. Она придумала новую масштабную рекламную кампанию мужа, беспрецедентную по размаху обмана.

– Моркова могут пригласить в уникальный тысячесерийный проект. Нам необходимо возбудить интерес к Тиму, сделать его ньюсмейкером на долгое время, – внушала она Вере Кирилловне, – вы согласны?

– Конечно, деточка, – привычно кивала свекровь, не понимавшая таинственного слова «ньюсмейкер».

– Вот и отлично, – потерла руки Эстер, – мне понадобится ваша помощь. Значит, так. У меня созрел план. К Тимофею должна вернуться погибшая жена.

Вере Кирилловне показалось, что она ослышалась.

– Кто, солнышко? – осторожно переспросила она.

Эстер вынула из сумки стопочку листков.

– Ничего особенного вам делать не придется, просто выучите свою роль. Вы отличный профессионал, ни малейших трудностей не будет. Канва такова: некоторое время назад Елена Кротова, супруга Тима, упала в ущелье и скончалась. Но, как выяснилось, она выжила, попала в рабство, вынесла массу испытаний и теперь приехала воссоединиться с мужем.

– Какой ужас! – ахнула Вера Кирилловна. – Это правда?

– Господи, конечно, нет, – засмеялась Эстер.

– Деточка, – еще сильнее поразилась свекровь, – ты это все придумала?

– Частично, – спокойно согласилась Ротшильд, – у Тимофея была супруга, ее действительно звали Елена Кротова, и она погибла, когда приехала на съемки.

– Как же Елена восстанет из могилы? – опешила пожилая актриса.

– Элементарно, – заявила Эстер, – наймем актрису, поднимем шум. Представляете ажиотаж прессы? У Тима Моркова теперь две жены! Кто настоящая? Этой темы на год хватит, если после объявления главной новости дровишки в топку подкидывать.